Джиннов, похоже, все же удалось истребить начисто, их и прежде-то попадалось очень мало, а последние полсотни лет вообще ни слуху ни духу, если и остались какие, которых по пальцам можно пересчитать, то укрылись где-то вдалеке от людей и носу из своих убежищ не показывают…
— Убей меня, — сказал вдруг альв. — В конце концов, этим ты и занимаешься…
— Не дождешься ты от меня такого подарка, — сказал Савельев жестко. — Служи уж и дальше благородным целям научного познания…
— Я тебе выдам секреты, — сказал альв. — Те, которых вы всегда добиваетесь, но никогда не заполучили.
Расскажу даже про Великого Черного.
Видимо, ему настолько уж хотелось умереть, что готов был сделать то, чего ни один альв прежде не делал. Соблазнительное предложение, конечно, хоть и нечем ему сейчас прикончить эту тварь, можно сначала заставить разговориться — никакое честное слово в отношениях с этими созданиями соблюдать не следует. Но нет времени. У него имелись гораздо более важные дела. Если все пройдет гладко, это создание все равно попадет в Особую экспедицию — а там, смотришь, и выполнят его просьбу в обмен на знания.
А если что-то пойдет не так… ну, значит, пойдет не так…
Не колеблясь, Савельев развернулся и вышел из комнаты, тщательно прикрыв за собой дверь, как прежде и было. Направился к ведущей в башню лесенке. И еще издали, посветив фонариком, понял, что на сей раз проиграл…
В узкой массивной двери не было видно ничего, хотя бы отдаленно напоминающего замочную скважину — зато на том месте, где обычно полагалось быть дверной ручке, из двери наполовину выступали четыре широких, больших колеса ступицами и цифрами на ободьях.
Вот что они тут придумали, умельцы…
Подойдя вплотную, осветил фонариком, присмотрелся. Кажется, колесики были бронзовыми — но потемнели от времени, ставши едва ли не черными. Ну конечно, сюда не пускали никаких слуг, даже особо доверенных, а сами господа исследователи бронзу от патины не очищали, полагая, что сойдет и так. Да конечно, сойдет — цифры-то различимы отчетливо, глубоко врезанные в металл, разделенные аккуратными поперечными линиями.
Гадать тут нечего, нужно всего-навсего повернуть колесики так, чтобы вверху или внизу, там, где они скрываются оставшейся частью в двери, появилось заветное число из четырех цифр. Тут дверь, надо полагать, и преспокойно откроется.
Но ему-то откуда это число знать? Судя по всему, до секрета и наблюдатели пока что не добрались — иначе Калязин непременно сообщил бы ему заветное число.
