— И вы теперь, наверное, намерены нас покинуть?
Он вовсе не равнодушно держался, ничуть, чуялось хорошо скрываемое волнение."
"— Собственно, следовало бы так и поступить, — сказал Савельев нейтральным служебным тоном. — Но вы же понимаете — Время… Я вовсе не хочу сказать, будто сомневаюсь в заключениях экспертов… куда уж мне, профану совершеннейшему. Но в батальоне у нас привыкли относиться с величайшей серьезностью ко всему, что связано со Временем. Пусть даже, как в данном случае, тревога оказалась напрасной. Мне хотелось бы… Нет, конечно, не проводить надлежащее расследование.
Во-первых, я на это не уполномочен, во-вторых, я не имею никакого права вмешиваться в вашу деятельность, охотиться, так сказать, в чужих угодьях. И тем не менее… Мне хотелось бы самому кое-что не то чтобы проверить — посмотреть там и сям, поговорить с кем-нибудь… Делу нисколечко не помешает, если к этому, — он кивнул на конверт, — будет присовокуплен еще и мой рапорт о собственных наблюдениях. Полковник Старцев ничего не имел против такого… правда, я не знаю вашей позиции.
Вы имеете полное право воспротивиться моим разысканиям и прямо запретить мне таковые…
— Нет, ну зачем же? — сказал Бахметьев с деланной небрежностью. — Я ведь, Аркадий Петрович, старый бюрократ, пост вынуждает, прекрасно понимаю этакие тонкости. Начальство любит, когда отчеты — всеобъемлющие. Лучше прибавить лишних бумаг, чем не доложить, пухлый отчет всегда производит хорошее впечатление. Увы, таковы реалии, не нами придуманные… Так что — извольте.
Я освобожу на денек-другой Романа Степановича от его текущих обязанностей, он вам окажет все необходимое содействие. Занимайтесь, чем хотите. И не благодарите, что вы, я так поступаю из бюрократической въедливости, да-с.
Он даже глаза выкатил чуточку, старательно изображая этакого заядлого формалиста. Савельев почувствовал к нему симпатию. Этот человек сделал все, что мог, в его положении. Не стал слепо преклоняться перед авторитетом, как Витковский… правда, и открыто выступить со своим мнением, идущим вразрез, не решился.
Понимая наверняка, что тут все же что-то нечисто, он, пусть и в крайне уклончивых фразах, дал о том знать Старцеву, а теперь предоставил Савельеву полную свободу действий. Не борец, конечно — но и не равнодушный чинуша…
— Я полагаю, Роман Степанович, вы не откажетесь сопутствовать господину Савельеву? — все так же старательно изображая равнодушие, поинтересовался Бахметьев.
— С удовольствием! — плохо скрывая радость, отозвался поручик.
