Черные ножи - 3

Пропал уникальнейший материал!

- Вы сказали, что по одиночке в хранилище зайти нельзя? – уточнил я. – Кто-то был с вами, когда вы заметили пропажу?

- Да, мы делали обход вместе с Александром. Это мой молодой коллега. Для фронта он не годится – инвалид детства, ходит с трудом, а в науке делает большие успехи. Но он проверял другую часть хранилища и ничего не заметил.

- А вы ему не сказали?

- Нет, ведь я был последним, кто в прошлый раз проводил ревизию в этом хранилище. А значит, вся ответственность теперь на мне.

- Подождите с наказанием, давайте для начала разберемся с парой моментов. Итак, по вашим словам, следов взлома и проникновения нет, но содержимое контейнеров пропало. И в этот раз крысы точно не виноваты, потому что ящики стояли на стеллажах в закрытом виде?

- Именно, молодой человек, все так и было, - развел руками Наум Натанович.

- И у вас есть подозреваемый?

- Сейчас, поразмыслив, я уже не уверен в своих словах…

- Хотелось бы подробностей, - поторопил я его.

"- Понимаете, нам для охраны выделили несколько красноармейцев. Они обычно дежурят внизу у главного входа по двое, сменяясь раз в сутки. Не хочу наговаривать… но один из них имеет совершенно разбойничий вид. Огромный, косматый, с железным зубом и дикой ухмылкой, на пальцах татуировки. Честно сказать, я его побаиваюсь. Мне кажется, он мог бы пойти на преступление… вот только каким образом он проник внутрь, я никак не могу представить.

Занятная история с этими пломбами. Окон в кладовых нет, двери не взломаны, других возможностей попасть в хранилище нет. И все же, кто-то сумел это сделать. Хотелось бы взглянуть на все своими глазами, но в институт меня не впустят – это факт. И все же я должен был помочь старику, ведь я дал ему слово. Но как?

- Когда вы проводили прошлую ревизию? – уточнил я.

- Неделю назад, - подсчитал в уме старик, - а следующая будет через три дня. И там пропажу уже точно заметят…

- Значит, у нас есть в запасе целых три дня! – подытожил я.

Наум Натанович внезапно спохватился. Поглощенный своим горем, он ведь даже не поинтересовался моим именем, не то, что прочими подробностями. Между тем, с точки зрения любого жителя нынешнего Ленинграда, я выглядел весьма подозрительно.