Черные ножи - 3

Сапоги я оставил трофейные, они были как раз по ноге.

- Вот, совершенно другое дело! – радостно оглядел меня Абрамов. – Теперь вам хотя бы будет тепло…

- Благодарю, Наум Натанович!

- Носите на здоровье, Дмитрий!

Удивительно чистый душой и мыслями человек был Наум Натанович. Другой бы засомневался, начал ловить на несостыковках, а он просто взял и поверил моим бессвязным объяснениям. Грех такому не помочь!

Несмотря на пустой желудок, в котором плескалась исключительно вода из чайника, я уснул крепко и прекрасно выспался.

Проснулся как раз перед самым рассветом, изрядно закоченев. Зима близко! Ее дыхание уже вовсю ощущалось, особенно все более долгими ночами."

"Наум Натанович свернулся калачиком на своем узком топчане и казался скорее мертвым, чем живым. Я даже испугался, не отдал ли он богу душу во сне, тем более после вчерашнего купания, но тут старичок закашлялся – живой. Его тело было больше похоже на тело дистрофичного подростка – крючка, как их называли в Ленинграде, потому что их скелеты были сильно обтянуты кожей, а позвоночник при этом выдавались вперед, делая их похожими на рыболовный крючок.

И как он выжил в этой убогой квартире, точнее ее остатках, целых два года, совершенно непонятно. Одной печужкой не спасешься в суровые зимы. Она тепла-то дает еле-еле, комнату не обогреет – это точно, но внутри все же лучше, чем снаружи. Видно, Абрамов большую часть времени проводил в институте, а в разрушенном доме появлялся крайне редко. А в институте топили, он сам говорил.

Потом мы завтракали, и вновь это был пустой кипяток.

Наум Натанович прятал глаза от стыда, потом протянул мне две неиспользованные продовольственные карточки.

- Вот, возьмите. Может, получится достать продуктов? – потом он вытащил откуда-то из-под подушки потрепанный жизнью кошелек. – Денег, правда, совсем мало… понимаете, с тех пор, как началась блокада, наличные средства не могут завезти в город, зарплату не выдавали уже очень давно. Однако налоги мы платим вовремя! Вот такой парадокс! Мне еще повезло, что мой сын совершеннолетний.

С других, у кого дети в эвакуации, берут плату за пребывание в детсадах и интернатах. Все деньги идут на будущую Победу! Впрочем, вы не подумайте, я все равно добровольно отдаю почти всю зарплату, много ли старику надо? Многие так делают. Дети – наше все, наше будущее! Они должны, обязаны уцелеть в этой войне!..

Я решительно отодвинул кошелек в сторону, а вот карточки взял. Без них шанс найти продукты стремился к нулю.