Черные ножи - 3

Имя знакомое – если не путаю, входил в топ-три гитлеровских асов-капитанов, гордость подводного флота Германии.

Я подошел и остановился напротив него, упершись взором ему в переносицу, заложил руки за спину, плавно перекатываясь с пятки на носок.

- Имя, должность! – резким, неприятным тоном потребовал я.

Капитан дернул головой, но промолчал. Что же, в эти игры я тоже умею играть.

- Послушайте меня, если вы откажетесь сотрудничать, у меня не останется выбора. Нет-нет, вас я поначалу не трону. Я всего лишь стану убивать ваших матросов… одного за другим.

Причем, делать это буду на ваших глазах. И убивать их я буду медленно, не спеша. Ломая кости, выкалывая глаза, снимая кожу лоскут за лоскутом… так, кажется, делают с пленными коммунистами солдаты «ЭсЭс»?

У Люта задрожал подбородок, но не от страха, а от едва сдерживаемой ярости, а я еще подбавил в копилку:

- А как эсэсовцы поступают с евреями и говорить не буду. Впрочем, вы и так все знаете. Слышали про лагеря смерти? А про газовые камеры? Быстро и надежно.

А если камеры по рукой нет, можно и иначе: забить фургон голыми пленниками и вывести выхлопную трубу грузовика прямо внутрь. Несколько минут, и готово! А после тела сжечь в ямах или крематориях. Впрочем, все, что может быть полезным, изъять: волосы срезать, золотые коронки вырвать… я уже не говорю про личные ценности, их отбирают сразу – и это мелочь по сравнению с прочим. А хотите, я расскажу, что делают с детьми?

Капитан слушал внимательно, сначала относительно спокойно, но через какое-то время у него задрожали губы.

Наконец, его прорвало:

- Замолчите! Я вам не вшивый SS-Mann! Я – человек чести, морской офицер! Не смейте приписывать мне дела, к которым я не имею ни малейшего отношения! Зачем вы мне все это говорите? Это не может быть правдой, в такую дикую дезинформацию я все равно не поверю. Это за пределами человеческой жестокости, такое могли придумать только коммунисты! С моими людьми вы вольны поступить, как сочтете нужным. Они – солдаты, и знали, что идут на потенциальную смерть.

И я солдат! Если мне суждено умереть, я постараюсь сделать это достойно!

Я зааплодировал бы ему, настолько горделиво и пафосно прозвучала его речь, вот только он, кажется, не до конца проникся моей угрозой. Одним плавным движением я оказался возле Люта, поднял его за грудки и притянул его к себе, после чего прошипел ему прямо в лицо:

- Самое плохое для вас, что я – русский! И я не врал, это не дезинформация.