Черные ножи - 3

Но не помер же он от столкновения со стеной?

Присев на корточки рядом с телом, я проверил его карманы. Было неудобно, но я справился, и, к счастью, в одном из карманов обнаружил ключи от наручников. Сняв браслеты, я с облегчением потер затекшие руки. Потом все же проверил пульс у капитана. Живой! Ну и слава богу, убивать его я не собирался, все же свой, как ни крути. Второй тоже был жив, и тоже в отключке. Хилые какие-то ребятки!..

Так-с, и что мне делать дальше? Лучше бы я вытерпел пару тычков от здоровяка, слишком калечить меня бы не стали, пока не вытрясли бы все сведения.

Капитан просто хотел припугнуть, чтобы на вопросы я отвечал без заминки, выпаливая ответы, как «Клятву пионера» при вручении красного галстука.

Задним умом все мы гении! Варианта у меня имелось аж целых два. Первый – дождаться, пока капитан и его боец очнутся, покаяться, выдержать усиленную порцию зуботычин – прости в очередной раз, мой организм! – а потом все же честно рассказать обо всех моих приключениях. И второй: бежать отсюда куда глаза глядят.

Собственно, что мне делать в застенках СМЕРШа? Ждать, пока меня проверят на надежность? Это может длиться месяцами, если не годами. Сейчас во мне видят лишь диверсанта-провокатора, засланца с той стороны, имеющего целью… что, интересно, они придумают? Внедрение для осуществления диверсий? Заговор? Попытка убийства первых лиц страны? И, конечно, представят меня не иначе, как агентом японской или немецкой разведки. А дальше расстреляют по-быстрому, пока приказ из Москвы не пришел. Потом, конечно, пожалеют о содеянном, но будет поздно. А мне их раскаяние не поможет. Вон я от обычной пули чуть не помер – спасибо Флемингу, спас, а уж после встречи с расстрельной командой точно не уцелею. Даже мой лучший в мире организм такое не вытянет.

- Прости, капитан, не сложился у нас разговор, - негромко сообщил я бездыханному телу, после чего повернулся к крупному и бесцеремонно начал стаскивать с него одежду.

За несколько минут я управился, облачившись в видавшую виды гимнастерку, галифе и кирзовые солдатские сапоги.

Подпоясался ремнем, к которому подвесил родные ножны с клинком внутри. Мой черный нож – талисман, без которого я чувствовал себя словно голым.

Живем, братцы!

Окинув прощальным взглядом тела – придут в себя примерно через полчаса, - я вышел в пустой, полутемный коридор, - лишь одинокая лампочка тускло светила в дальнем его конце, - и пошел налево, - именно оттуда мы пришли, я запомнил.