Черные ножи - 3

– И думать забудь! Подведешь человека под уголовное дело! Вон давеча Романа, говорят, арестовали. А все за то, что в рабочее время на дом ходил, ДАМЕ одной педикюр и маникюр делал. Посадят его теперь, думаю.

Слово «дама» она выделила особо, произнеся его с заметной неприязнью, как ругательное. Видно, не все трудились на общее благо, были и те, кто сидел дома и мог запросто вызвать к себе такого вот мастера. Несмотря на войну, блокаду и голод, жизнь шла своим чередом. Люди оставались людьми… правда, не все. Некоторые человеческий облик все же теряли.

- Да разве же за такое сажают? – удивилась Нина.

- Еще как, а вот давеча случай был…

Дальнейшее я уже не слышал, слишком далеко отошел.

Значит, парикмахерские, несмотря ни на что, все же работали. Удивительно! Никогда прежде не задумывался о том, что героизм проявляется не только на фронте или у станков. Казалось бы, простая профессия – парикмахер, что он может: подстричь, да побрить. Это на первый взгляд, а если подумать – ведь он дает надежду на хорошее, светлое будущее.

Пришел ты в салон, чумазый, как черт из подворотни, заросший, неухоженный. Сел в кресло, а через полчаса на тебя глядит в зеркало вполне симпатичный тип, которому улыбнется каждая встречная девушка на улице. И, кажется, что все обязательно будет хорошо. И война словно бы отступает на второй план, хотя бы ненадолго. И пусть бурчит в животе от привычного голода, но душа поет. Вот что значит простой поход к мастеру прически, ни больше и ни меньше. Выражение «Красота спасет мир» принимало теперь совершенно иное, реальное значение.

Перебравшись через Поцелуев мост, я увидел над крышами домов серые купола Исакиевского собора. Сообразив, что привычное золоченое покрытие, служившее прекрасным ориентиром для немецких летчиков, просто закрасили защитной краской, чтобы его было не так просто разглядеть с самолетов, я направился было в сторону собора, но заметил очередной патруль, направлявшийся к мосту. От греха подальше, я свернул в подворотни, и тут же в них заблудился.

Блуждал я довольно долго, но через какое-то время все же выбрался из очередного двора, очутившись прямо на берегу Мойки в окружении колючих кустарников и полысевших в преддверии зимы деревьев.

- Да что б вас! – непроизвольно вырвалось из моих уст, когда я, оцарапавшись об очередную колючку, с трудом прорвался сквозь заросли.

Впереди по ходу моего движения я заметил маленькую скрюченную фигуру, стоявшую у самой воды. В ту же секунду фигура сделала шаг вперед и упала в реку.