Черные ножи - 3

- Человек тонет! – заорал я, а в следующую секунду уже бежал на помощь, оглядываясь по сторонам. Как назло, никого! Не везет мне, конечно, сегодня. Явно не мой день.

Как был, в одежде и сапогах, я прыгнул в воду, пытаясь разглядеть несчастного самоубийцу – а в том, что замеченный мной человек хотел свести счеты с жизнью, у меня не было ни малейшего сомнения.

Холодно! Вода – ледяная!

Дьявол! Вдобавок, на поверхности никого не видно.

Я нырнул, но и под водой ничего не разглядел. Река была мутная, грязная.

Искать можно только на ощупь. Я зашарил руками по сторонам, пытаясь наткнуться на тело, пока еще не поздно, пока еще можно спасти…

Флеминг называл меня счастливчиком. Куда же ты запропастилась, удача?

Моя рука с растопыренными пальцами ткнулась во что-то… или в кого-то… ура!

Я тут же нашарил тело, схватился правой рукой за отворот куртки или пальто, и потянул несчастного наверх, к воздуху. Сам я еще мог не дышать довольно долго, у меня крепкий организм, выносливый. У бедолаги, которого я пытался спасти, с запасом сил все явно обстояло куда хуже.

Он даже не дергался в моих руках, безвольной куклой болтаясь в воде и позволяя тащить его туда, куда я пожелаю. Ну, хоть не мешался, и на том спасибо. Или уже захлебнулся, и я пытаюсь достать из реки труп?..

Нет, чуть дергается, трепыхается, значит, жив!"

"Самоубийца был маленький, худенький, почти невесомый. Подросток? Несчастная любовь и кардинальное решение? В юном возрасте каждая неудача кажется роковой, каждая проблема – безысходной, мир делится на белое и черное, без малейших оттенков.

Может, так оно и правильней? Взрослея, мы теряем ту четкую убежденность в собственной правоте, которой обладали прежде, начинаем идти на компромиссы, подстраиваться под окружающую действительность. А вдруг нужно жить иначе? Любить – раз и навсегда; и друзья рядом – настоящие и преданные, а враги - благородные; и жить надо недостижимой мечтой, и она рано или поздно осуществится…

Наконец, я вытащил тело на берег, перевернул и взглянул на лицо спасенного мной человека.

Я ошибся, это был не подросток. Наоборот, передо мной лежал, глядя в высокое серое небо тусклым, обреченным взглядом, высушенный возрастом старик с синими от холода губами.

- Зачем вы спасли меня, юноша? – и голос у него был безжизненный, глуховатый. – Что я вам плохого сделал?

Вот так и твори добро! Никакой благодарности. Хорошо хоть, не плюнул в меня, и на том спасибо.