Черные ножи

Я не усердствовал, отвечая на ее порыв без излишней порывистости, боясь спугнуть. Настя и сама, после первого наплыва, отшатнулась, но я удержал ее, не отпуская.

— Это лишнее, — сказала она.

— Это необходимо, — парировал я.

— Я старше!..

— Всего чуть-чуть… а я мужчина! И ты — моя женщина! Я это сразу понял, в самый первый день…

— Так нельзя…

— Можно! И я обещаю, мы поженимся!

— Спятил, Буров? Тебе еще восемнадцати нет, а уже жениться собрался!

— У меня день рождения через месяц, немного осталось. И вообще, ты можешь звать меня сегодня по имени?.

.

Про день рождения я не соврал, но чуть преувеличил. Мне должно было исполниться по паспорту лишь семнадцать, но я намеревался чуть подправить бритвой документ и переправить дату рождения с двадцать шестого года на двадцать пятый. Тогда получится в самый раз!

Вновь заиграла медленная музыка, и мы вышли в общий танцевальный круг. Я держал ее за талию, она меня за плечи. С предложением женитьбы я, конечно, погорячился. Но мы жили одним днем.

Будущего не существовало. Даже если бы Настя поверила в мое предсказание, то победа через два года — слишком далеко. Что такое два года для молодого человека? Целая вечность! Кстати, именно поэтому многие юноши боятся воинской обязанности. Терять год-два-три в таком возрасте — непостижимо! Целая жизнь! Зато предложи мужику за сорок оттарабанить годок-другой на благо родине — согласится почти любой. И от жены с детьми отдохнуть, и немного кости размять, опять форму набрать — самое оно!

Мы танцевали мелодию за мелодией, потом еще выпили вина, купили в буфете перекусить, и вновь танцевали.

В Гортеатре народ собрался преимущественно возрастной. Пожалуй, мы были единственной столь юной парой, остальным было за тридцать-сорок лет или еще больше. В основном я видел вокруг женщин. Мужчины же были либо совсем пожилыми, либо негодными к службе, хотя я заметил несколько военных — видно, либо комиссованы по ранению, либо местные. Многие женщины танцевали друг с другом, кавалеров не хватало.

До полуночи оставалось еще пара часов, и мне внезапно захотелось, чтобы рядом были те, кого я уже привык считать своей семьей: Леха, тетя Зина, члены нашей бригады. Но тетка даже в праздник трудилась, не покладая рук, Корякин и остальные были на смене, лишь нас с Носовым, как молодых, освободили от работы в этот день, а Леха… он собирался встречать переход в следующий год в актовом зале. Уверен, крутится сейчас вокруг своей Снегиревой, охмуряет!..