Черные ножи

Едва мы с Лешей, переодевшись в рабочую одежду, подошли к нашим, как Корякин, широко улыбаясь, сообщил:"

"— Меня взяли! Наконец! Зальцман лично дал добро! И по Казакову решение положительное! — Это значило, что по остальным членам бригады отказ. Но если посмотреть число желающих попасть в корпус, то процент по нашей команде был очень высок. Из шести человек взяли троих — это, пожалуй, рекорд! Петр Михайлович, между тем, продолжил: — Более того, разрешили собрать танк «под себя»! Сами соберем, сами на нем и воевать будем! Тридцатьчетверку, конечно!

Остаток дня я летал, как на крыльях.

Странное состояние для человека, который собирался отправиться туда, где убивают, но я был счастлив, словно наконец-то обрел утерянный на время смысл жизни. Леха, наоборот, был мрачен и неразговорчив, как и Филиппов с Ворониным.

Позже я успел заскочить в медсанчасть и застал там Настю в слезах.

— Что случилось? — спросил я, уже зная ответ.

И не ошибся.

— Отказ! Снова отказ! И опять без объяснения причин! Но я-то знаю в чем дело — в происхождении! Не доверяют! Думают, что предам! Перебегу на сторону врага! Они не понимают, что я не перебегу… моя родина — Россия! Я здесь родилась, здесь и умру.

Мои предки — боевые офицеры! Да, они не нарушили свою присягу в семнадцатом году… их право. Ведь слово дается лишь однажды. Второй присяги быть не может — это уже присяга предателя. Понимаешь⁈..

Я прекрасно ее понимал, полностью разделяя эти слова, которые отдавались в моем сердце.

Но ничем помочь девушке не мог. Лишь утешить.

Я обнял ее, и Настя уткнулась мне в плечо, на долгие несколько минут погрузившись в пучину отчаяния и безостановочно рыдая. Я гладил ее по спине, слегка баюкая, как ребенка. Наконец, она взяла себя в руки, вытерла слезы и даже попыталась улыбнуться.

— Ничего, — сказала девушка, — я все равно своего добьюсь, я же упрямая!..

И более на эту тему разговаривать она не захотела. Я проводил ее до общаги, в этот раз мы молчали почти всю дорогу, погруженные в собственные мысли и планы на будущее.

Я не сказал Насте, что меня отобрали в корпус, ведь это значит, что вскоре нам придется расстаться, возможно, навсегда. Не хотел портить ее и так неважное настроение, а она и не спрашивала, еще не зная, что очередное собрание уже прошло и решение принято.

Окна общежития светились уютными теплыми огнями, но я даже и не пытался напроситься в гости.