Черные ножи

Во-первых, на вахте меня бы не пропустили, а во-вторых, ну что там делать в обществе ее соседок по комнате? Чаи гонять? Так это я и дома могу.

Напоследок Настя посмотрела на меня неожиданно серьезно, словно запоминая, крепко обняла, поцеловала в щеку и убежала. До большего в наших с ней отношениях дело не доходило. Прогулки вдвоем, долгие разговоры и вполне невинные поцелуи. Но меня это вполне устраивало.

Проводив девушку, я побрел домой, думая, как объяснить тетке факт моего зачисления в УДТК.

Уж ее-то со своим фальшивым возрастом я не проведу, она точно знает, сколько мне стукнуло лет. Это на заводе в суматохе и кипе документов, которыми завалили и партком, и заводскую ячейку ВЛКСМ некогда было сверить мои данные.

Сейчас всего лишь оставалось дождаться, пока бригада не будет сформирована целиком, а потом полигон, учеба, строевая подготовка и прочие радости солдатской жизни, коих в своем прошлом — оно же будущее, я нахлебался сполна. Так что этим меня было не испугать, наоборот, я словно готовился к долгожданному возвращению домой.

Тетя Зина этим вечером оказалась дома и по моему лицу сразу догадалась, что произошло нечто важное. И тут же все поняла.

— Подал заявление?

Я кивнул. Зинаида Васильевна за эти месяцы стала мне как родная, словно бы я — на самом деле ее племянник. Она несла за меня ответственность, работала, не покладая рук, старалась изо всех сил. От чувства обиды, которую я ей сейчас невольно причиню, мне стало не по себе.

— Одобрили?

Я вновь кивнул, приготовившись к долгому словесному поединку, крутя в голове сотню аргументов, которые я должен буду привести, чтобы обосновать необходимость моего присутствия там, а не здесь.

Но тетка неожиданно кивнула.

— Значит, дошла до него моя весточка.

Я слегка опешил и переспросил:

— Какая весточка, тетя? О ком ты?

— О Зальцмане, — улыбнулась она чему-то своему, — старый мой приятель, еще по ВКП(б). Дружили мы с ним лет десять назад, а когда его в Челябинск-то перебросили, вспомнил обо мне, общались мы… Потом стало не до общения, а на днях я отправила ему записку, замолвила за тебя словечко, знала ведь, что не выдержишь, что душа у тебя не лежит здесь отсиживаться… ты сильно изменился, Дима, словно стал другим человеком.

И этому новому Дмитрию не место в тылу. Уж поверь старой, опытной женщине!

Некоторое время я переваривал полученную информацию.