Черные Шипы (ЛП)

Я также заставила тебя выпить немного из бутылки. Я думаю, это помогло сбить твою температуру, но тебе все еще слишком жарко, и я не думаю, что твоя рана заживает так хорошо. Я пыталась посмотреть, есть ли внутри пуля, но я ничего не нашла и… и я не хотела причинять тебе большую боль, поэтому я прекратила поиски и…

— Детка… — я пытаюсь поднять здоровую руку, чтобы прикоснуться к ней, но силы покидают меня, и она падает на бок.

Наоми хватает ее и прикладывает к своей мокрой щеке. — В чем дело? Тебе так больно? Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?

Проходит лишь доля секунды, прежде чем я чувствую ее мягкие губы на своих сухих губах.

Может быть, умереть, целуя Наоми — это правильный путь.

Я рычу глубоко в груди, пытаясь углубить поцелуй и как следует ощутить ее вкус. Но мой рот едва шевелится. Я слишком слаб, чтобы даже поцеловать свою девочку так, как она того заслуживает.

Из меня вырывается стон, наполненный сдерживаемым гребаным разочарованием.

Наоми отстраняется и хватает мое лицо обеими своими маленькими руками, как будто она может видеть выражение моего лица в темноте. — Я сделала тебе больно?

Моя рука падает с ее лица, и я ворчу: — Нет.

Нет ничего, что я ненавижу больше, чем беспомощность. Это чертовски безумно, как человеческое тело может ослабнуть за долю секунды.

Прямо перед тем, как отправиться в лес, я пробегал более десяти миль в час и поднимал тяжести, как никто другой, но теперь я даже не могу прикоснуться к Наоми без посторонней помощи.

Эта ситуация может продолжаться до тех пор, пока я полностью не потеряю сознание. И тогда я умру.

Вода из-под крана поможет Наоми продержаться несколько недель, прежде чем она последует за мной. То есть, если ранее не заразится какой-нибудь инфекцией.

Единственный раз, когда я чувствовал себя таким беспомощным, был после несчастного случая с моими родителями. Но тогда я был мал. Это не та же самая ситуация.

— Себастьян? Ты все еще тут?

— Пожалуйста, останься со мной…

— Как я могу не бояться? Я думаю, они пытаются сломить меня, и ты расплачиваешься за это только потому, что знаешь меня.

Я хочу это сказать, но даже мой язык отяжелел и не может пошевелиться.

Постоянный приступ боли от раны и стук в голове не помогают мне оставаться в сознании.

Даже голос Наоми превратился в низкий гул.