Черные Шипы (ЛП)

Я ложусь на мягкий матрас и просовываю свою покалывающую, горячую руку, которую Себастьян поцеловал, мне под трусики.

Моя спина выгибается над кроватью, когда я тру свой клитор медленными круговыми движениями.

Я такая мокрая, что за секунду промокаю пальцы. Прошло так много времени с тех пор, как я так быстро возбуждалась. Это кажется чужим. Даже новым.

Или, может быть, я просто проецирую прошлое на настоящее.

Моя киска пульсирует, когда я провожу пальцами по своим складочкам, все еще стимулируя свой клитор.

Мои соски торчат, и я обхватываю один свободной рукой, глядя в потолок.

Но этого все ещё недостаточно.

Я закрываю глаза и даю волю своему воображению. Грубые, мозолистые пальцы натягивают тугие пики моих сосков, болезненно скручивая их.

Стон срывается с моих губ, когда он хватает оба соска и сжимает один между своими тонкими пальцами. Затем он кусает другой, зажимая его между зубами, прежде чем засосать своим горячим, влажным ртом.

Мои стоны и всхлипы эхом разносятся в воздухе, достигая крещендо. Как будто я не была так возбуждена за всю свою жизнь.

Я не был так возбуждена уже семь лет.

И все это из-за него.

Тень, которую я чувствую, нависает надо мной, его большое, твердое тело давит мое под собой. Он такой огромный, намного больше меня.

Он может причинить мне боль.

Может погубить меня.

Мои липкие внутренние поверхности бедер сжимаются при этой мысли, и я засовываю в себя два пальца, но в моей фантазии это не похоже на них.

Его огромный член входит в меня, растягивая, пока я не начинаю хныкать, а слезы не щиплют веки. Его суровые, неумолимые глаза смотрят в мои, когда он безжалостно трахает меня. Как будто он наказывает меня.

Как будто он хочет преподать мне урок.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня, но не думаю, что он это сделает. Так что я просто лежу там, принимая его наказание и грубые толчки.

Мысленно моя рука лежит на его груди, я чувствую, как напрягаются напряженные мышцы под моими прикосновениями, и сильное сердцебиение под ними.

Он ускоряет ритм, пока я не начинаю задыхаться, держась на волоске от плотского удовольствия, которое он вырывает из меня.

— Себастьян… — стону я, и мое сердце бешено колотится, когда имя висит в воздухе, но я не могу думать об этом до тех пор, пока меня не захлестнет волна удовольствия.

Но он ничего не говорит. Себастьян из моих галлюцинаций никогда не сдается.