Чёрный Рыцарь (ЛП)

— я смеюсь, но в этом нет юмора. — Она, блядь, сказала «да», и я освободил ее от обещания, которое всегда держал над ее головой. — я пытаюсь сделать глоток из бутылки, но Коул забирает ее.

— Ты начнёшь блевать, а я не в настроении убирать это дерьмо.

— Он имеет в виду, помимо того, что нянчится с твоей вечеринкой по поводу жалости к себе, — добавляет Эйден.

Я падаю на кровать и смотрю в потолок.

— Я освободил ее от себя.

— Как думаешь, ты поступил правильно? — Коул смотрит на меня сверху вниз своими гребаными зелеными глазами, и меня так и подмывает выколоть их и, может, положить в банку.

Мой голос срывается, и я прикрываю глаза тыльной стороной ладони, пряча влагу, которая собирается там.

Каким-то образом я засыпаю и каким-то образом вижу ее во сне.

Она всегда снится мне, когда я нахожусь на самом дне, и на самом пике.

Вместо идиотского присутствия Эйдена и Коула нежные руки отводят мою руку от лица. Бездушные зеленые глаза Коула сменяются ее мягкими, манящими.

В их блеске тоже стоит влага, будто ей тоже хочется заплакать.

Ким в моих снах — это игра воображения. Она выглядит такой настоящей, прикасаясь ко мне, гладя меня по волосам, как делала это в детстве.

Некоторые из моих любимых воспоминаний всегда начинаются с того, как я кладу голову ей на колени, она гладит меня по волосам, и я выбираю для нее гребаный зеленый M&M, прежде чем съесть другие цвета.

Затем я кормлю ее фисташковым мороженым, пока она читает вслух свои волшебные истории о волшебниках, принцах и королевствах.

О куче рыцарях. Даже если их не было, она их придумывала и вставляла повсюду.

Теперь я ржавый, без доспехов и меча.

Я отказался быть ее рыцарем, став Войной.

— Почему ты снова напился? — спрашивает она ломким голосом. — Что произошло с твоей рукой?

— Ш-ш-ш, не порть все. Просто оставайся такой.

Я поднимаю голову и кладу ее ей на колени так, чтобы смотреть на нее снизу вверх.

Кимберли из моих снов всегда говорит мне, какой я хреновый и что я могу стать лучше, как и раньше.

Но не сегодня. Сегодня все испорчено.

Сегодня она с Ронаном, и я ничего не могу с этим поделать. Сегодня у меня Коул и Эйден в качестве опекунов, потому что они не хотят, чтобы я совершил какое-то глупое дерьмо, например, чтобы меня убили в бандитском бою.

Я протягиваю руку и касаюсь пальцами ее щеки. Она дрожит под моей кожей, словно всегда хотела, чтобы я это сделал. Моя ладонь горит из-за пореза, но я почти не чувствую этого.