Ардашев достал кожаный портсигар и протянул антикварию.
— Нет-нет, благодарю, я не курю. Дым, знаете ли, не переношу.
— Хорошо, что предупредили. Тогда и я не буду.
— Ну зачем же себя мучить? Курите, если хотите.
— Не люблю доставлять людям неудобства. Со мной ничего не случится, если я отравлю себя никотином чуть позже.
— Ага… Уж как угодно… Да-с… Но я хотел бы предупредить вас, что продавец согласится только на наличные. Насколько я знаю, он не приемлет ни векселя, ни двойные складские свидетельства, ни любые другие ценные бумаги.
— А я и не собирался рассчитываться долговыми обязательствами. Я готов снять деньги со своего банковского счёта. Насколько я знаю, в Ростове есть отделение «Азово-Донского коммерческого банка», верно?
— Не только в Ростове, но и у нас в Нахичевани.
— Прекрасно. Но мне понадобится ваша помощь в проверке коллекции. Я не поскуплюсь, отблагодарю.
— Пожалуй, лучше я приглашу настоящего специалиста, с опытом. Обычно он берёт от пяти до десяти рублей. Всё зависит от количества экземпляров.
В вашем случае я постараюсь уговорить его рублей на семь-восемь. Вас это устроит?
— Устроит и десять. Главное, чтобы он был профессионалистом.
— Отлично! Скажите, а какой период чеканки древнегреческих монет вас интересует в большей степени?
— В первую очередь архаика, потом классика греческая, ну и более поздняя греческо-римская чеканка.
— В последнем периоде, насколько я знаю, встречается и серебро. Как вы к нему относитесь?
— Если речь идёт о монетах с ликами императоров — я куплю даже серебро.
Но всё зависит от сохранности.
— Вы правы. Приятно иметь дело со знающим человеком. Давайте сделаем так: сегодня я постараюсь переговорить с хозяином коллекции. Если он согласится на её продажу, я тотчас протелефонирую вам в гостиницу, и мы условимся о встрече.
— В случае его отказа прошу так же меня известить. Тогда я буду искать других продавцов.
— Вне всякого сомнения, сударь, не беспокойтесь. Кроме того, я дополнительно постараюсь что-нибудь вам подыскать. Без греческого золота вы не останетесь.
Это я вам обещаю, а слово Самуила Бриля твёрже алмаза.
— Надеюсь на вашу порядочность, Самуил Яковлевич. Дельце щепетильное, сами понимаете.
— Не извольте беспокоиться, Клим… простите, как вас по батюшке?
— Пантелеевич.
— Да-да, уважаемый Клим Пантелеевич, всё будет честно и точно, как в пробирной палате.
— Честь имею кланяться.
— И вам всего самого наилучшего.
Покинув лавку, Ардашев достал папиросу. «Вот же гусь, — подумал он.
