— Если бы дома у Налбандяна отыскали алмаз и доказали, что он привёз драгоценность из Индии без таможенного контроля, то его можно было бы привлечь к ответственности ещё и за контрабанду, — заметил Глассон.
— Это так, но таможенные офицеры, несмотря на все старания, бриллиант проморгали.
— Значит, сумел спрятать."
"— Да, скорее всего. Правда, случилась ещё одна весьма странная вещь: в Саутгемптоне выяснилось, что один из его чемоданов исчез. То ли его погрузили на другой пароход, то ли просто украли — неизвестно.
Что там было, никто, кроме самого Налбандяна, не знал. Его потом допросили на этот счёт, но ничего вразумительного он не ответил. Во всяком случае, в Россию пропавший багаж не вернулся. Но прошло 28 лет, и о камне все забыли. А совсем недавно выяснилось, что, находясь в Константинополе после возвращения из Калькутты, и ещё до поездки в Лондон, Налбандян поведал о бриллианте одному из тогда молодых вождей Зейтуна. Мы бы этого никогда не узнали, если бы нам не стало известно, что тот самый предводитель горских армян вошёл теперь в состав совета социал-демократической партии «Гнчак» («Колокол»), названной так, как вы понимаете, в честь одноимённой газеты Герцена.
Эти революционеры выступают за освобождение всей Западной Армении путём вооружённого восстания и последующее установление социализма не только в шести вилайетах[56], расположенных в Османской империи, но и на других сопредельных территориях, где проживают этнические армяне, то есть в Эриванской и Елизаветпольской губерниях.
Они чрезвычайно опасны для России. Развивая идеи «Партии молодых» Налбандяна, эти деятели пошли дальше и с разрешения ещё живого немца Энгельса перевели на армянский язык «Манифест коммунистический партии», который распространяют везде, и среди армян, и среди русских.
Статский советник замолчал, поднёс к папиросе спичку и, наслаждаясь дорогим табаком, выпустил в потолок струю дыма.
Полковник тут же заметил лукаво:
— Энгельс, стало быть, здравствует, а Маркс скончался… Как же, как же! Прекрасно помню: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» В рассуждении их сближения я не против, но только пусть грешат не на российской территории.
Оценив шутку коллеги лёгкой улыбкой, Сераковский продолжил:
— Восстание армянские революционеры планируют уже в следующем году. Но у них нет денег, а воевать с кремневыми ружьями против турок — дело гиблое. Вот поэтому они и вспомнили о «Чёрном Арагаце».
