Я занят немножка на «Аксай». Работа много. Пириехать пока не могу. Прости. Потом похороны. Тебе они не надо. Сам найду тебя, когда смогу. А ты будешь искать убийца Виктор Тимофеевич?
— Да.
— Лав… хорошо. Будь осторожно. Ладно?
— Не волнуйся, друг мой, работай, — ответил Клим и закончил разговор.
Ардашев взял с собой «Ростовский листок объявлений» и вышел на улицу. Свободный извозчик стоял тут же.
— Темерницкая, 29, — сказал студент, забравшись в коляску.
— Знаем, вашество! — качнул головой возница и тронул каурую лошадку.
Экипаж бежал по широкому Таганрогскому проспекту. Позади осталась «Контора мельницы А. И. Супрунова» со строящемся рядом зданием, «Торговый дом Карл Стукен и К˚», «Контора табачной фабрики Я. С. Кушнарёва» и «Доходный дом П. Д. Машонкиной» с яркими вывесками магазинов на первом этаже.
Рессорная коляска свернула направо, на Темерницкую улицу, которая хоть и уступала Таганрогскому проспекту богатством отделки и красотой зданий, но имела почти все дома каменные, и только ближе к её началу стали попадаться деревянные постройки начала века.
Около одного из таких ветхозаветных домов с мезонином извозчик и остановился.
— Приехали, вашество, — вымолвил кучер. — Три гривенника.
— Подожди меня, — сунув целковый, сказал Клим. — Потом отвезёшь обратно.
— Это мы завсегда-пожалуйста! — убирая в карман рубль, ответил мужик.
Клим прошёл во двор. Поднявшись по расшатанной лестнице, он оказался в узком коридоре. Несмотря на открытые окна, пахло мышами, каким-то несвежим варевом и махоркой.
Комната с номером 3-а виднелась в самом конце. К ней вели ещё несколько ступенек, поднимавшихся в мезонин. Ардашев постоял немного, будто собираясь с духом, и трижды постучал в дверь с облупившейся коричневой краской.
Послышались торопливые шаги, поворот ключа и лёгкий скрип несмазанных петель.
Да, это была она — София Миловзорова. Всё такая же прелестная, с чувственными губами, большими восточными глазами и аккуратным правильным носом. Правда, за прошедший год она заметно похудела, её лицо осунулось и взгляд потух.
Но даже ситцевое белое платье простого фасона, с рассыпанными по нему голубыми васильками, подчёркивало смуглую кожу брюнетки и стройный стан.
Ардашев молчал, любуясь женской красотой.
— Вы? — проглотив комок, застрявший в горле, выговорила София. — Как… как вы нашли меня?
Клим молча протянул газету.
— Ах да, — грустно улыбнулась она. — Как всё просто.
— У дома стоит извозчик.
