Третий вариант хотя и хуже предыдущих, но всё равно не плох: Скиталец, выдавая себя за члена партии «Гнчак», получает камень, но эмиссара социалистов в силу неизвестных пока обстоятельств нам взять не удаётся. Тогда под суд идёт только хранитель алмаза, согласившийся финансировать преступников. Других, благоприятных для нас гипотез я не вижу. Неудачные вариации озвучивать не буду — дурная примета.
— Попробуем сыграть на опережение, — изрёк Апостолов.
— Откровенно говоря, шансов на успех у нас немного, но сидеть сложа руки и ждать, пока восстание в Киликии, начатое благодаря алмазу, перекинется на наши губернии, мы не можем.
Слишком далеко идущие планы у последователей Налбандяна. Ведь они не собираются ограничиться борьбой с османами в шести армянских вилайетах Турции, им всю Россию подавай. А у нас только начни бузу, потом её не остановишь.
— Сделаем всё возможное, — пообещал ротмистр.
— Вот и отлично, господа, — поднялся статский советник. — За работу!
Глава 11
Фарт"
"Он наполнил чайный стакан на треть дешёвой кишмишевской водкой и, развернув донскую селёдку, порезал её на куски прямо на канцелярских листах, напитавшихся селёдочного рассола, от чего чернильные строчки стали сливаться и превращаться в неразборчивые кляксы.
Опрокинув в себя горячительный напиток, сидящий за столом человек с рыжими волосами и усами-щёткой наколол вилкой кусок рыбы и закусил. Глаза невольно побежали по бумаге, исписанной витиеватым, но чётким писарским почерком: «По настоящему акту… Карапет Айрапетян передаёт… чёрный бриллиант в пятьдесят девять каратов, именуемый «Чёрный Арагац».
Сей камень допрежь был привезён Микаэлом Налбандяном из Калькутты (Индия) в качестве подарка армянскому народу от индийского купца армянского происхождения Арутюна Абгаряна. Сей брильянт будет храниться… Подпись: городской голова… и… июля месяца, одиннадцатого дня, 1862 года. Составил письмоводитель Л. С. Погосов». С трудом проглотив, застрявший в горле кусок селёдки, он поднялся и вышел из хаты. Пройдя по кривой улочке Собачьего хутора до рыбной лавки, человек вошёл внутрь и спросил у торговца:
— А скажи, любезный, откуда у тебя бумага, в которую ты мне только что рыбу завернул?
— Бумага? — поднял голову продавец.
— Дык это архив Нахичевани с пятого года по семидесятый[66]. В семидесятом годе ввели городское положение, а магистрат упразднили. Вот городской управа и выставил архив бывшего магистрата на торги по два рубля сорок копеек за пуд. Малость и мне досталось.
