И снова все четверо глядели друг на друга выжидательно, не зная, кто первым предложит действие. Музыка в гостиной продолжала звучать (Мальгин любил романсы Балакирева), создавая ностальгическое настроение, но не отвлекая от дум.
– Мне кажется, нам необходимо выбрать тот объект, который максимально подходил бы к понятию «ключ», – сказал наконец Ромашин. – Лично я вижу два таких объекта: «книгу» и «дыру-сферу». А вы?
– Да, – коротко кивнул Железовский.
– Причем ключ должен быть очень простым в обращении.
– «Книгу» я уже открывал, – признался Мальгин. Аристарх видел этот предмет почти так же, как и он, а Джуме с Ромашиным она казалась плоской коробкой с металлической крышкой.
– Ну и?..
– Откройте, а я погляжу на вашу реакцию.
Ромашин, поколебавшись, осторожно отщелкнул застежки «книги» и открыл ее. На исследователей со страницы в упор глянул странный зверь: полукрокодил-полумуравьед, оглядывающийся на людей через плечо вполне человеческим движением.
Зверь стоял наполовину в воде не то реки, не то озера желто-коричневого цвета, за ним начинался лес, густой и ровный, как гигантская трава, а над лесом торчала ажурная золотая башенка с факелом огня. Небо в этом мире было густо-синего цвета, глубокое, без оттенков.
– Фотография, – с пренебрежением сказал Джума. – Причем без стереоэффекта. Листай дальше.
– Подождите, – тихо возразил Мальгин. – Смотрите внимательно.
Железовский первым заметил движение пейзажа, глянул на Клима и снова зачарованно уставился на фотографию.
Иллюстрация начала обретать глубину, четкость и контрастность живой натуры, как бы «протаяла» вдаль, обрела объем. Фотография стала похожа на окно в чужую природу, на экран, за которым цвела жизнь иного мира. По воде побежала рябь, а зверь – помесь рептилии с млекопитающим – вдруг… мигнул!
Еще мгновение, прозрачная пленка, отделявшая воздух Земли от воздуха чужой планеты, лопнула и…
В комнате полыхнула синяя вспышка, зашипело, кто-то с силой захлопнул обложку «книги» так, что все вздрогнули, во все глаза глядя на нового гостя, проникшего в квартиру неизвестным способом.
Это был Майкл Лондон собственной персоной.
– Хелло, джентльмены. Я, кажется, вовремя.
Железовский, опомнившись, превратился в статую, будто ничего особенного не произошло, снисходительно оглядел компанию.
