Аристарх талантливый математик и еще более талантливый эфаналитик, стоит ему взяться за нас…
– Один математик ничего не сделает, будь он даже семи пядей во лбу, как говорят на его родине. К тому же в любой момент мы можем его убрать, он – не Шаламов.
– Не переоценивайте свои силы, Сенешаль. Железовский интрасенс и может за себя постоять. Мы уже однажды пробовали его обломать – не вышло.
– Моя команда не участвовала в этом, а дилетантов я не держу, вы знаете. Если разрешены все приемы…
– Не все, еще рано, припугните его, если сможете, но не больше.
Намекните, что мы знаем о его деятельности на ОБ, и предупредите, чтобы не очень старался.
– Это все?
– Все. – Хозяин дал понять, что аудиенция закончена, и гость молча встал."
"Ландсберг все-таки сумел напроситься в гости, и теперь Бояновой приходилось прятать настроение, в котором преобладали недовольство и неуютное чувство несвободы. Отвечала Власта на доводы председателя СЭКОНа резче, чем обычно, хотя и старалась одергивать себя. Ландсберг почему-то стал внушать ей отрицательные чувства, и Боянова наконец задумалась над этим обстоятельством: интуиция пыталась что-то подсказать ей, но язык ее был пока непонятен.
Карина была дома, готовилась с инком к уроку по математике, пришлось знакомить ее с гостем и предупреждать, чтобы не мешала беседе. Последнее было нелишне, потому что Карина росла очень общительным ребенком и находила друзей везде. Врагов у нее не было вовсе, потому что, в отличие от матери, характер девочка имела на удивление мягкий, легкий и уступчивый.
– Ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца, – шутила по этому поводу сама Власта.
Домашний киб принес кофе с молоком и без, и Ландсберг сказал, продолжая начатый спор:
– В конце концов люди не виноваты, что эволюция закрепила в нашем поведении стремление подтвердить свое положение в иерархии.
– Это называется – ранговый голод, – кивнула Боянова. – Я ничуть не возражаю, утверждайте себя на здоровье, но не на уровне жестокости. Природа бережлива, и потому большинство внутривидовых конфликтов разрешается без кровопролития, но у людей почему-то не срабатывает порог запрета, и в результате наверху ранговой лестницы остаются не самые сильные, не самые умные, но обязательно самые жестокие! Особенно это касается молодежной среды.
– Не согласен, организация молодежного слоя – зеркальное отражение взрослой. С момента рождения и до смерти человек карабкается вверх, доказывая свое превосходство, и я не вижу в этом ничего особенного.
– Я тоже.
