Джума, осматриваясь, сел в кресло, и киб принес ему небольшой поднос с тостами и чашкой дымящегося кофе розового цвета.
– Итак, где вы были, гриф?
Безопасник отхлебнул кофе, поднял палец, отмечая качество напитка (похвала была хозяйке приятна), и нараспев продекламировал:
Я утопал в гармонии вселеннойИ отражал вселенную в себе.[148]Заметив мелькнувшее в глазах женщины изумление, Джума рассмеялся.
– И как ни странно, это правда. Уходя, мы не позаботились об экипировке, и о путешествии я могу только рассказывать, но это долгий процесс.
Если позволите, я надиктую рассказ на браслет и запись передам в отдел завтра утром. А для того чтобы проиллюстрировать, как далеко меня заносило, я приведу пару примеров и дарю вам сувенир."
"Джума достал из кармана небольшую зеленую еловую шишку – так показалось Бояновой, подал ей. В глубине каждой чешуйки горел желтый огонек, она была теплой и бархатисто-нежной на ощупь. Полежав на ладони несколько мгновений, она вдруг раскрыла чешуйки, так что Боянова вздрогнула, едва не выронив «шишку», и из-под каждой чешуйки стали вылетать эфемерные светящиеся шарики, словно пузырьки воздуха в воде.
К потолку протянулась струйка невесомых световых пушинок.
– Игрушка совершенно безвредна, – сказал Джума, понизив голос. – Можете быть совершенно уверены. И не только безвредна, но и способствует расслаблению. Подставьте ладонь.
Боянова накрыла «шишку» ладонью, светящиеся пузырьки стали ударяться в ладонь и лопаться. В руке женщины возникло ощущение, будто о ладонь нежно трется мордочкой пушистая кошка.
Власта как зачарованная держала бы ладонь долго, если бы не иронический блеск в глазах Джумы. Она отдернула руку, нахмурилась, сказала сдержанно:
– Спасибо за подарок. Однако физикам я все-таки покажу.
Джума слегка развел руками, мол, дело ваше.
– Путешествовал я недолго, но успел посетить столько экзотических уголков нашего метагалактического домена, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Как, например, описать Белый лес? Но абсолютно белый – с серебристым блеском, ажурный, феерически красивый… – Безопасник вдруг полузакрыл глаза веками и продекламировал в своей манере, нараспев:
Леса эти странны.
Кора их как иней.А листья – снежинок нежней.Их ветви склонились над влагою синейНевиданных, новых морей.[149]– О, да вы поэт, – заметила Боянова с ответной иронией.
– Да не я, – махнул рукой Джума. – Жил когда-то поэт, строки которого я прочитал в детстве и случайно запомнил. Но лучше не скажешь.
