Мир вокруг застыл, словно воздух уплотнился до состояния прозрачного камня, пульсация жизни замерла, планета перестала вращаться вокруг светила, сморщенное волнами лицо океана превратилось в твердый металло-керамический панцирь.
Клим достиг дзэн-состояния и ощутил себя частью Вселенной в состоянии постоянного движения: материя меняла свои формы и правила взаимодействия; звезды, галактики, квазары, «черные дыры» неслись сквозь вакуум, непрерывно возбуждая его и обрастая «шубой» скрытых миров-частиц; рождались и умирали новые соединения атомов и ансамбли элементарных частиц, все вокруг в радиусе чувствования вибрировало, пульсировало и дышало, и везде цвела жизнь…"
"Орилоун, выращенный в Сфере Дайсона, давно умер, хотя скелет все еще хранил в себе механизм «сверхструны», но пришло и его время распада, и не только его одного – всей ветви реликтового метро в Галактике.
Ставшие «хрупкими» от старости, «струны» начинали рваться, отдавая энергию Хранителям Пути, они лопались, как перенакачанные воздушные шары, взрывались или схлопывались в элементарные частицы, вызывая волны, шквалы, цунами и штормы странных изменений пространства, соединяя и тут же разъединяя тысячи удивительных миров и непохожих друг на друга вселенных.
Мальгин успел проскочить мембрану орилоуна за миллионную долю секунды до его схлопывания, и судорога мгновенной «струны», рвущейся на части, погнала его из одного конца метагалактического домена в другой.
Он выпадал из умирающих, дробящихся в пыль орилоунов то в абсолютной темноте, успевая сориентироваться, нащупать исчезающий след «струны» и прыгнуть назад, то в центре исполинской спирали сейферта, то в радужном огне лайнера[157], то в глухой серой «пустыне» сумеречной вселенной, заполненной редкими звездами, газом и пылью.
Однажды неведомым топологическим преобразованием его занесло в субквантовую область собственной Метавселенной, и он увидел горящую на столе свечу, размеры которой в триллионы раз превосходили рост человека!
В другой раз он выскочил посреди болота, плоскость которого по размерам превышала диаметр Солнечной системы! Видеть это глазами он не мог, но обострившиеся чувства, многие из которых не имели названия на человеческом языке, анализировали изменения континуума почти мгновенно, за тысячные и миллионные доли секунды.
