А тут их много…
– Кстати, среди них есть и люди, – добавил похожий на волосатого многонога Кузьма-восьмой, все время играющий какими-то камешками.
– Не совсем люди, – уточнил двенадцатый. – В ваше время уже появились их предки, вы называете их интрасенсами. Человек обычный, хомо ординарис, не стал полностью космическим жителем, хотя и пытался превратить космос в свою биосферу. Он строил оболочки, поддерживал внутри гомеостаз, но себя перестроить не мог. Интрасенсы же создали свою гармониосферу, Неошамбалу, ускорили развитие и ушли с Земли поодиночке, ассимилировались с другими, подобными себе существами.
Кстати, Паломник – кажется, вы его знаете? – потомок таких переселенцев. – Кузьма подумал и добавил: – Хороший мужик… царствие ему небесное!
Мальгин грустно улыбнулся. Налетело черное, тоскливое чувство, окунуло в болото душевных переживаний и мук. Человечество исчезло, хотя память о нем сохранялась, и осталась от него небольшая горстка разбежавшихся по вселенным его детей.
Откликнулся бы кто-нибудь?!
– Вот почему «черные люди» не желали общаться с нами, – вслух проговорил Мальгин. – Они знали, что человек – временный жилец на этом свете. А мы-то, ничтоже сумняшеся, называли его «венцом творения»!
Кузьма сочувственно молчал.
– А мы-то возвеличивали научные и технические достижения, как панацею от всех бед. И ничего не осталось!
– Кое-что осталось, – «тихо» сказал Кузьма-двенадцатый. – Памятники культуры и искусства, они в музее Духа Поколений, могу показать.
Музей существует миллиарды лет, говорят, его тоже построили Вершители.
Мальгин повернул к нему голову. Слезы подкатили к горлу, мешали беседовать и думать.
– Отчего же мы… люди… исчезли? Там сказано?
– Вы знаете ответ. Прекратилось накопление исторической памяти и духовной энергетики ушедших поколений – единственная спасительная черта хомо сапиенс. Наступил распад культуры, потом сложившихся структур и…
– Понятно, – кивнул Мальгин. – Деградация и вымирание…
– Как и у всех стереотипных эгоцивилизаций.
Это касается и нашей, увы, – добавил Кузьма-седьмой.
– Увы, – печально изрек Кузьма-двенадцатый. – Ничто не вечно под звездами, даже нация путешественников, даже сами путешествия. Мужайтесь, мой друг. Жизнь не есть бесконечная последовательность дыхания, как пытались доказать ваши и наши философы. Этот закон писан не нами, но для нас. Итак, наш интерес удовлетворен, и мы удаляемся, дорога ждет нас.
