Может быть, есть какие-то просьбы?
– С кем я говорил? До вас я с кем-то контактировал…
– Сначала вы пытались заговорить с сегодняшником, так мы называем существ седьмой волны, обживающих свой, по нашим меркам голый, космос. Потом вас услышал… – Кузьма замялся. – Вы знаете, мы его ни разу не видели, это один из Живущих-за-Пределами, и о них ходит… дурная слава. Даже не знаю, почему он вдруг решил заговорить с вами.
– А вас он как нашел?
– Для него подобные контакты не составляют труда. – Эмоциональное состояние Кузьмы соответствовало улыбке.
– Итак, мастер?
– Покажите мне Землю.
Кузьма понял, о чем подумал собеседник, но с ответом не торопился.
– Она выглядит… в общем, иначе, понимаете? Совсем не так, как вы ожидаете. После людей разум – популяция четвертой волны – появился у кошачьих, а потом у пресмыкающихся, мы находимся на их городе-спутнике, и они окончательно изменили облик планеты. Вообще ваша Земля – уникальный уголок Природы! За время своего существования она взрастила пять волн разума – ваша была третьей! Сначала в архее – разумные стрекозы, потом в мезозое – гиганты-головоногие, потом люди…
Мальгин ждал.
– Хорошо, – раздался вздох, – следуйте за нами. Но я предупредил.
Кузьма собрал все свои «руки-ноги», превратился в одно косматое, глазастое, жутковатое существо и первым выплыл наружу, направляясь к своему не менее жуткому кораблю, пристыкованному к Спутнику.
ГЛАВА 7
Президент Совета безопасности, он же заместитель председателя Высшего координационного совета Земли Савва Баренц славился ровным сдержанным характером, жесткой волей и умением находить верные решения в самых безвыходных ситуациях.
Он был интрасенсом, и возраст его не поддавался оценке – на вид лет сорок, не больше, хотя поговаривали, что ему за девяносто."
"Широкоплечий, стройный, с копной русых волос, он являл собой идеал мужской красоты в понимании Бояновой, и особенно впечатляющей деталью этого идеала были прозрачно-голубые глаза, буквально сияющие на коричневом от загара, гладком и твердом лице с прямыми, не тонкими, но и не слишком выдающимися губами.
– Никогда бы не подумал, – сказал он звучным баритоном, в котором иногда проскальзывали хрипловато-басовые нотки. – Ландсберг – и генерал Ордена? На меня он всегда производил впечатление целеустремленной волевой натуры, пекущейся о благе человечества.
– Факты – упрямая вещь. Последней каплей был звонок отца Клима Мальгина.
