— О ней в своей повести «Алые паруса» упоминал приятель Максима Горького Александр Гриневский. Так мне сказали в пансионате.
— И что с того?
Я приподнял брови."
"— Другой ориентир для ночной прогулки мне в голову не пришёл. К тому же… я надеялся, что в пансионате есть и другие романтически настроенные люди. Желательно, женского пола. И я с ними встречусь на скале у моря.
— Встретились?
Капитан поскрёб ногтем указательного пальца обложку папки.
Я усмехнулся.
— Не сразу. Поначалу я около часа сидел там в одиночестве, смотрел на море…
— Целый час?
— Всего лишь час, — сказал я.
— Вы бы видели, какой оттуда открывается вид на море! Такое зрелище не показывают в кинотеатрах. Я просидел бы на той скале до рассвета. Если бы мне не помешали.
На лобовое стекло с внешней стороны приземлилась оса. Она лениво ползала по украшенному грязными разводами стеклу, тщательно искала в нём щель. Зареченский осу будто бы не заметил.
— Вам помешала Анастасия Евгеньевна? — спросил он.
Я кивнул.
— Именно. В начале первого туда явилась Настя Бурцева вместе со своим кавалером.
— С Фёдором Тартановым?
— С Фёдором. Фамилию того мужика я не запомнил.
Лев Петрович всё же стрельнул взглядом в осу. Но тут же вернулся к созерцанию моей переносицы.
— Они вас заметили? — спросил капитан. — Как скоро это случилось? Как Тартанов и Бурцева отреагировали на ваше присутствие? Почему вы напали на Тартанова? Как отреагировала на нападение Анастасия Евгеньевна?
— Заметили? — переспросил я. — Меня? Нет.
Усмехнулся, сказал:
— Им было не до меня.
Я любовался морем, а они занимались своими делами…
— Какими делами? Уточните.
— Целовались, насколько я понял. Я бы вообще к ним не пошёл. Если бы не понял, что этот пьяный придурок её насилует…
— Насилует? — спросил Зареченский. — Почему вы так решили?
Он взглянул мне в глаза.
Я развёл руками.
— Настя кричала, отбивалась. Пугала этого мужика своим отцом полковником КГБ. Её блузка трещала так, что заглушала шум волн. Что ещё я мог подумать? Когда я к ним подошёл, этот гадёныш уже приспустил штаны.
Лев Петрович нахмурился.
Я прикинул: на вид ему было лет тридцать-тридцать пять — залысины и морщины у глаз его старили.
— Гражданка Бурцева не упоминала о попытке изнасилования.
Зареченский прикоснулся к завязкам на папке.
Я снова чуть приподнял руки.
— Понятия не имею, о чём вам рассказала Настя. Говорю вам о том, что видел и слышал я. Это была попытка изнасилования. Я стащил этого сверкавшего голым задом придурка с Бурцевой.
