Черный Лев

Брент дремал на ковре, обняв подаренного Ранулфом щенка. Но покой был неожиданно нарушен запыхавшимся слугой, объявившим, что в деревне пожар. Ранулф немедленно отправился туда. Брент последовал за господином.

Было уже поздно, когда вернулись «черные стражи» во главе с Ранулфом, измученные и измазанные сажей с головы до пят.

– Мы не сумели спасти дома, но люди все живы, хотя кое-кто и обгорел. Не могла бы ты о них позаботиться? – устало спросил он, собираясь идти к реке, чтобы отмыться.

Им так и не удалось заснуть в ту ночь.

– А, вот и вы, – кивнула Люси, вручая Лайонин корзину, которую та машинально взяла. – Идите-ка отсюда, пока еще есть время. Здесь вам уснуть не дадут. Скоро весь замок будет на ногах. Тут же заявится Уильям с вопросами, которые следует немедленно решить. За ним притащится Бассет и потребует помощи миледи. Так что уходите. Я приготовила вам еду.

Ранулф, казалось, тотчас же забыл об усталости и, погладив Лайонин по спине, украдкой сжал соблазнительную попку. Она подскочила и возмущенно поглядела на мужа, но тот лукаво ухмылялся:

– Люси, ты просто ангел! Вот такая женщина мне по сердцу! Я так доволен, что даже не стану защищать поруганное имя Тая. Пойдем, Львица, я знаю чудесную долину, которая укроет нас.

Он взял ее за руку и потащил к двери. Лайонин едва успела благодарно улыбнуться Люси.

Долина оказалась очень живописной. Здесь царила тишина, нарушаемая только пением птиц. Поросшая мхом и крошечными розовыми цветочками земля была мягка и манила отдохнуть.

Скоро на Лайонин осталась одна полотняная камиза, а на Ранулфе – набедренная повязка. Он прислонился к дереву, а Лайонин прижалась спиной к его груди.

– Ты больше не жалеешь, что женился на мне? – спросила она.

– Я никогда об этом не жалел.

Она улыбнулась и прижалась к нему еще теснее, лениво гладя ладонью его бедро.

– И Брентом ты тоже доволен?

Он повернул ее к себе и вопросительно вскинул брови:

– К чему все эти вопросы? Что-то тебя расстроило?

– Нет. Все хорошо. Просто мне хотелось узнать, что ты чувствуешь ко мне и как относишься к детям.

– До чего же ты противная, надоедливая девчонка! Но ничего не поделаешь, мужья обязаны терпеть собственных жен.