Черный Лев

Поцелуй нельзя было назвать нежным, скорее исполненным желания… и сомнения, которое до сих пор не покинуло его.

Она подалась к нему и крепко обняла.

– Едем прямо сейчас, – уговаривал он.

– Не могу. Разве можно думать только о себе? Она смотрела в его глаза и видела там боль.

– С завтрашнего дня все мои дни будут твоими, но сегодня принадлежит моим родителям. Пойдем, скоро начнутся танцы. Кроме того, вот уже целую неделю готовится пир.

– И будет много мужчин?

– Разумеется, и женщин тоже. Ранулф, что-то не так? Может, с тобой случилась беда? Ты ни разу не улыбнулся мне.

– Разве не знаешь, что Черный Лев никогда не улыбается? Девушка невольно вздрогнула. На миг ей показалось, что в оболочку мужчины, которого она знала и любила, вселился чужой человек.

– Уедем сейчас. До других мне нет дела. Отправимся на твой остров, – предложила она.

– Нет, – холодно бросил он. – Ты выбрала не меня, а других, значит, так и будет. Я не собираюсь ни в чем отказывать жене.

Она прижалась к нему и ощутила, как он напрягся.

Старый донжон был украшен саржевыми флажками цветов Мальвуазена, а в зале накрыли столы. Главным украшением был большой лебедь, запеченный целиком и в белоснежном оперении выглядевший почти живым. Рядом на блюде развалился жареный вепрь, начиненный кроликами, которые, в свою очередь, были нафаршированы куропатками. На белых скатертях стояли пироги с разнообразными начинками. Гости поднимали чаши и пили за здоровье молодых.

– Ранулф, ты выглядишь усталым. Неужели так несчастлив в браке, несмотря на то что мы женаты всего несколько часов?

Взгляд его оставался мрачным.

– Мне еще предстоит узнать, на ком я женился.

Она поспешно моргнула, чтобы не заплакать, хотя глаза переполнились слезами.

– Спасибо за подарок. Пояс просто изумителен. Ранулф едва кивнул и осушил чашу.

Лайонин сидела молча, не замечая окружавшего их шума. Куда девался человек, которого она помнила? Тот, кто подшучивал над ней и держал в нежных объятиях.

– Чем я тебе не угодила?

Ранулф, немного смягчившись, коснулся ее щеки кончиками пальцев.

– У меня ужасный характер, и ты в этом не виновата. Может, нам стоило бы оставить это сборище и найти уединенное местечко, где мы могли бы побыть вдвоем?

– Ни за что на свете! – воскликнул кто-то. – Ты заполучил ее на всю жизнь, а остальным придется скорбеть о потере!

Это был сэр Джон де Бейно, их ближайший сосед, человек, которого Лайонин знала всю жизнь.