Онлайн-библиотека книг
– И ты утверждаешь, что Лев добрый, когда вся Англия знает о его характере! Еще скажи, что он веселый малый и любит тебя без памяти!
– Я больше не пророню ни слова о муже, – бросила она, направляясь к замку. Но он снова схватил ее за руку. От полученной пощечины у него зазвенело в ушах. Лайонин подняла юбки и бросилась было бежать, но услышала сдавленные рыдания и остановилась. Джайлз когда-то был ее другом… Лайонин повернула обратно.
– Джайлз, не стоит так страдать. Я не знала о твоих чувствах ко мне. Ты был мне просто другом.
Он схватил ее за руки и положил голову на плечо.
– Я всегда любил тебя, всегда.
Она легонько погладила его по руке и отодвинулась.
– Какая трогательная сцена!
Они обернулись. В нескольких шагах стоял Ранулф, и от ненависти, прозвучавшей в его голосе, кровь Лайонин превратилась в лед.
Джайлз разразился омерзительным хохотом:
– А вот и муж! Великолепный граф, который может купить себе любую невесту! Можешь воображать, что завоевал ее, но она навсегда останется моей! Дошли до тебя мои слова? Она моя!
Лайонин не увидела, когда Ранулф взмахнул рукой, но Джайлз пролетел по воздуху несколько футов и с глухим звуком приземлился в кустах.
– Вот они где! – завопила какая-то женщина. – Все не могут друг от друга оторваться! Мы вовремя пришли."
"Она громко рассмеялась, и вскоре двор заполнился хохочущими женщинами, которые окружили Лайонин.
– Она и без того скоро будет вашей, лорд Ранулф!
Только Мелита разглядела лицо Ранулфа и положила ладонь ему на руку.
Лайонин стояла неподвижно, как кукла, пока Люси и Мелита снимали с нее подвенечный наряд. Оставшись в одной камизе, она легла на широкую кровать. И не произнесла ни слова, когда они подтянули наверх тонкие полотняные простыни, подложили под голову несколько пуховых подушек и тщательно прикрыли рыжеватыми локонами грудь и плечи.
– Как она прекрасна, девочка моя! Слезы градом полились по щекам.
– О, миледи, страшно подумать, что мы оставляем ее, как ягненка, к которому вот-вот подойдет мясник!
– Молчи, Люси! – приказала Мелита. – Она и так боится. Не пугай ее еще больше!
– Ей есть чего пугаться! Недаром говорят, что он – отродье самого сатаны.
Глаза Мелиты потемнели от гнева. Гордо выпрямившись, она указала служанке на дверь. Та, громко рыдая, удалилась.
