Черный лис. Том 2

И даже если я попытаюсь смириться, и соглашусь принять на себя чужую судьбу, директивы Корпуса, вбитые на подсознательном уровне, закодированные в электроимпульсы моего разума, этого не позволят.

— Проходи, садись, — Колян придвинул высокий табурет к столу, а сам принялся хозяйничать у плиты. — Яичница по-охотничьи: оленина, свежие помидоры, красный перец. Устроит?

Я кивнул. Кухня была небольшая, очень уютная. Чувствовалось, что Колян здесь не в первый раз.

— Не думал, что в таком здоровенном доме такая маленькая кухня, — я разглядывал узор на обоях — переплетение желтых треугольников с белыми полосами.

 — Думал, здесь будут громадные котлы, камины для жарки целых кабаньих туш — всё в таком духе.

— Кабаны у нас водятся знатные, — Колян бросил на сковородку два громадных, розовых на срезе куска мяса. Запахло невообразимо вкусно, и у меня потекли слюнки. — За домом есть дубовая роща — они приходят туда за желудями. Как-нибудь покажу, занятное зрелище.

Есть и кухня со всем таким, о чём ты думаешь — в подвале. Сейчас там готовят праздничный ужин на три сотни гостей, и у мэтра Ботичелли лучше не путаться под ногами. Ботичелли — это наш повар, семпай выписал его из Италии. А здесь, где ты сидишь… В общем, это такое место, где я отдыхаю. У человека должно быть своё логово, сечёшь? Поджарить стейк, попить пивка, перекинуться с парнями в «дурачка»…

— Поболтать по душам, — вставил я.

— А как же? — Колян поставил передо мной огромную плоскую тарелку.

Обещанная жареная оленина, четыре яйца — желтки были крупные, оранжевые, посыпанные мелкой зеленью. Разрезанные пополам, и слегка притушенные помидоры… — Разговоры по душам — это свойство каждого русского. Без них мы хиреем. Начинаем задумываться о странном — ну, ты понимаешь.

— Ты же не маг, Колян? — вопрос вырвался против воли.

— Ни в одном глазу.

— И как ты живёшь… Со всем этим?

Ногой придвинув к столу ещё один табурет, телохранитель уселся напротив.

Взял в правую руку нож, в левую вилку, колени тщательно застелил льняной салфеткой…

— Да нормально, — сказал он, отправляя в рот громадный кусок мяса. Прожевал, задумчиво причмокнул и удовлетворённо кивнул. — Да ты ешь, ешь, — подтолкнул он меня. — Яичница ждать не любит. Пыть минут — и уже резина.

Я послушался.

В своей долгой жизни я перепробовал много блюд — в разных мирах, под светом разных солнц.