Черный лис. Том 2

А потом ко мне подступил очередной предприимчивый господин, сколько их уже было, владельцев мануфактур, оружейников, даже тот, кто выпускал эти смешные бумажные газеты…

Он представился корреспондентом, и мне пришлось ответить на ряд вопросов, и не сразу я спохватился, что с господами журналистами нужно держать ухо востро.

Но кажется, всё обошлось и князю не придётся за меня краснеть.

Эх! Сюда бы моего друга Лёву Полесова. Уж он-то получил бы от этого бала, от всего этого внимания, ОГРОМНОЕ удовольствие.

От журналиста меня спас Колян.

Собственной персоной. Он тоже был в мундире, угольно-чёрном, с серебряными пуговицами, эполетами и аксельбантом. Хотя я бы не удивился, заявись он на бал в своём вязаном жилете и мягких шлёпанцах…

Бесцеремонно оттеснив господина Хрущева — так звали борзописца из газеты «Московские Ведомости», — он вполголоса сообщил:

— Белая гостиная. Я провожу.

Щелкнув каблуками перед Хрущевым, я с облегчением покинул эту огромную, роскошную, набитую музыкой и гостями залу.

Пока шли, всё время хотелось принять душ: казалось, любопытные взгляды до сих пор ползают по мне, как муравьи.

Колян шествовал не оборачиваясь, с ровной напряженной спиной, фуражка — на сгибе локтя, словно он собрался пригласить на танец даму.

Но дам здесь уже не было. Был широкий, ярко освещенный коридор с портретами на стенах — на двух или трёх я заметил фамильное сходство: эти вот оттопыренные уши и внимательные ореховые глаза…

Двери были двустворчатыми, в три человеческих роста.

В этом крыле я ещё не был, здесь располагалась официальная часть — конференц-залы, небольшой кинотеатр и вот такие вот гостиные. Достаточно большие, чтобы вместить тридцать-сорок человек.

Колян сказал, белая гостиная. И она действительно была белой. Куча оттенков, от яичного, до цвета топлёного молока. Потолок, стены, ковёр на полу, портьеры, мебель — всё.

И в этом белом безмолвии я мгновенно увидел пурпурную шелковую ленту. Государь. Он стоял прямо, но в то же время как-то непринужденно, рядом с диваном, на котором сидела… Ну конечно она.

Белый Лотос, глава имперской безопасности Ямато.

Князь тоже был здесь — рядом с окном, за которым было уже темно. Но ткань была сдвинута в сторону и стекло зияло чёрным пустым провалом.

Фудзи — подтянутый, без ухарского ментика, тоже в белом мундире с множеством чёрного посеребрённого позумента.

Колян, впустив меня, закрыл дверь. И встал тут же, сложив руки перед собой, в извечной позе всех телохранителей.