Словно глиняная болванка, которую хорошенько нагрели в печи. Лицо узкое, тёмное, измождённое. В глазах, за налётом интереса и доброжелательности, таилась боль.
— Вы — не из нашего мира, — сказал мастер Никто. Так просто, словно сообщил о соринке, которую заметил у меня на рукаве.
— А вы — не узник, — не остался я в долгу.
— У вас двойная тень, молодой человек. Я вижу её так же отчётливо, как и ваше истинное лицо, спрятанное под маской изменённой плоти. Кстати: интересная техника. Это не иллюзия, но и не косметическая хирургия.
Вы просто сделались таким… — он всмотрелся в меня ещё пристальнее. — Да. Теперь понимаю. Артефакт. Вы прошли глубокую настройку, но не остановились на достигнутом. Интересно, интересно…
Я только сейчас заметил, что он так и не отпустил моей руки. И теперь ощупывал её большим пальцем, поглаживал, надавливал — не слишком сильно, но чувствительно. Подавив стремление грубо отдёрнуть свою руку, я аккуратно вынул её из хватки мастера Никто.
— О, простите, — он мило улыбнулся. — Ко мне так редко приходят посетители, что я почти забыл, какой на ощупь может быть чужая человеческая рука…
— Вы заперлись здесь по своей воле, — сказал я.
Такой вывод пришел в голову сразу: только добровольное заточение объясняло относительный комфорт помещения. А ещё — высокая ценность самого пленника. — А значит, можете и выйти, когда пожелаете.
— К сожалению, нет, — мастер вновь улыбнулся, и лицо его будто осветилось изнутри.
Он был магом очень высокого уровня. Но в отличие от других сэнсэев, которых я уже научился различать по степени прозрачности глаз, у этого радужки были угольно-чёрными, абсолютно пустыми.
— Вы правы, я сам обрёк себя на заточение. И сделал это совершенно осознанно. К счастью, государь Святослав пошел навстречу моему желанию и разрешил поселиться здесь, — он обвёл просторную комнату взглядом. — В относительном комфорте и безопасности.
— Чего же вы боитесь?
Я никак не мог понять: зачем Салтыкова привела меня к этому сломленному человеку.
— Себя, — просто ответил мастер Никто.
— Точнее, своего могущества.
— Вы заперлись здесь потому, что стали… Слишком хорошим магом?
— Не совсем, — наконец он поднялся из кресла и я с удивлением понял, что узник был совсем крохотным. Он едва доставал мне до локтя. — Даже наоборот: я испугался того, насколько ПЛОХИМ я могу стать.
— Объясните.
Я привык полагаться на свои суждения. Даже гордился тем что могу просчитать и понять любого человека. Но мастера Никто я понять не мог.
