Нарисована была только голова: лицо словно обращено к ветру, непослушные вихры отброшены назад. Моего друга почему-то изобразили в военной фуражке с неразличимым значком, а в невидимых руках угадывался автомат — его дуло неизвестный художник нарисовал рядом с небритой щекой.
Очевидно, ему приказали представить Фудзи эдаким разбойником, ненадёжным элементом, не чуждым экстремизма. Но вышло совсем наоборот: лицо принца дышало благородством, глаза смотрели честно и прямо, а губы чуть расходились в улыбке… То ли изобразительная сила художника, то ли врождённое обаяние моего друга сыграли такую шутку: не злодеем он выглядел…
— Эти картинки рисовали живые люди, — правильно истолковал моё любопытство Набунага.
— Поверьте, Владимир: во всём Ямато сейчас не наскрести столько последователей Сётоку, чтобы создать хотя бы батальон.
— Но ведь ему всё ещё подчиняется армия, — заметил я. — И чиновники…
— Люди подчиняются не Сётоку, — не глядя, отозвалась Белый Лотос. — Они служат государству. А правители меняются.
— Вы много обо мне знаете, — сказал я, обращаясь к Набунаге. — Следили за мной?
— Достаточно для того, чтобы знать, что принц Антоку жив, — кивнул тот.
— Князь Соболев говорил, что заплатил вам за то, чтобы вы доставили ему внука, — продолжил я допрос. Мои друзья узнали всё, что хотели. Настала моя очередь. — Ответьте: вы действительно собирались выполнить обещание?
— Я всегда держу слово, — улыбнулся Набунага. — То, что вы сбежите от моих людей, да ещё и так изобретательно — было большим сюрпризом.
Позже я узнал, что вы сами отыскали деда — и посчитал инцидент исчерпанным.
— А Бестужев? Вы же согласились сотрудничать с ним. А потом передумали.
— У меня уже был иммунитет, — пожал плечами Набунага. — Стоя много лет так близко к трону, как я — поневоле научишься противостоять ауре, которую излучает правитель. Если хочешь сохранить разум и душу, разумеется. И вот что я вам скажу, юноша: Бестужев — не исключение. Не приписывайте ему сверхчеловеческих качеств, не надо.
Просто он более ""заряжен"", чем другие. Его целеустремлённость, его убеждённость в собственной правоте граничит с фанатизмом. Многие этого не замечают, но как я уже сказал — у меня есть кое-какой опыт. Трудно было РАЗГЛЯДЕТЬ его неправоту. Услышать за внешне разумными и правильными речами огонь безумия. Ведь он обещал то, о чём мечтает каждый самурай — независимость Ямато. После этого всё было уже очень просто.
Я покачал головой.
