А потом я сделал шаг за обрыв и полетел вниз, едва касаясь носками кроссовок метёлок травы, веток деревьев и камней.
Внезапно мне стало очень легко. Из живота поднялась приятная вибрация, и я засмеялся, продолжая прыгать с камня на камень, с дерева на дерево, спускаясь всё ниже, к самой воде.
Один раз мне показалось, что я вновь вижу огоньки зелёных глаз. Но я не стал останавливаться. Послание получено. Теперь нужно действовать.
Мне было легко и свободно, когда я оказался на берегу, на тонкой кромке прибоя.
Он с неожиданной яростью бился в прибрежные скалы, обдавая меня холодными брызгами."
"Я не стал уклоняться от этих брызг. Напротив: подставил им лицо, и стал смотреть на далёкий горизонт, туда, где перед моим внутренним зрением представала столица. Со своими улицами, площадями, громадным комплексом дворца, окруженным высокой, увитой плющом оградой, сверкающим на солнце нежно-зелёными выгнутыми крышами. С его внутренними двориками — чудом дизайнерского искусства.
С красным клёном в одном из них, тихо роняющим алые листья в пруд. Листья, как лёгкие лодки, плыли по чёрной воде к ногам печальной девушки, что сидела на берегу.
Я видел её, как наяву.
Любава сидела одна, в тесном, окруженном со всех сторон каменной стеной дворике. Но удерживали её не стены. На тонких запястьях девушки я увидел тусклые браслеты — могу поклясться, что были они из свинца… А на ноге переливался совсем другой браслет: чёрный, пластиковый. Такие надевают преступникам, чтобы те не покидали границ заданной территории.
Одета она была просто: в домашнюю юкату зелено-золотого оттенка, и гольфы с жесткой резиновой подошвой и отдельным большим пальцем. Волосы расчёсаны на прямой пробор и шелковым плащом покрывают спину. Одна прядь свесилась на лицо, и Любава бездумно поправила её рукой…
Я ни разу не видел её такой беззащитной. Даже в фургоне Бестужева, прикованная наручниками к металлической стойке, она не выглядела такой потерянной и несчастной.
Смирившейся.
Сердце сжалось. Они сломали её! Подвергли пыткам, напугали — так, что девчонка не может даже дышать…
Но потом я моргнул раз, другой, стряхивая с ресниц солёные капли — пока стоял, прибой промочил меня насквозь. Сделал глубокий вдох…
Любава нуждается в помощи. Нуждается во мне. А значит, я должен спешить.
По воде я никогда не бегал. Да и не думал, что такое возможно. И всё-таки попробовал заклинание Лёгкого тела. Получилось.
