— А вдруг ничего не выйдет? Через полчаса наши с тобой тела будут плясать Комаринского на концах верёвок.
— Только твоё, — рассеянно заметила Любава. Она сосредоточенно наблюдала за действиями чиновников, которые готовили сканер к работе. — Мне ведь не надо доказывать, что я — принцесса.
— И здесь бросишь меня на камни?
— Если тебя признают самозванцем, то автоматически запишут в простолюдины. И конечно же, повесят. А мне, как особе царских кровей, отрубят голову. Господин Окигава очень щепетилен в вопросах соблюдения Правил.
Наконец техники справились со своей задачей, и старичок-хранитель, взяв меня за руку, как ребёнка, повёл к сканеру.
— Иди, не бойся, — приговаривал он. Совсем как козлёнку, которого выбрали в качестве праздничного блюда. — Положи правую ручку вот сюда… — признаться, у меня была мысль, что меня сунут в эту адскую машину целиком. И там, внутри, безотлагательно разберут на атомы и изучат каждый в отдельности. — А теперь будь добр, сними ботиночек и поставь левую ножку вот сюда… Вот молодец!
По экранам, к которым я прикладывал свои конечности, проходили полосы зеленоватого света, машина негромко гудела.
— Связывается с Большим компьютером в Архиве, — сладко жмурясь, сообщил старичок.
Рядом со мной он стоял без всякого страха, погрузив руки в обширные рукава кимоно и чуть покачиваясь — как былинка на ветру…
Но голос его звучал уверенно, голова не тряслась, да и глаза из-под набрякших век смотрели слишком хитро для человека, который не ведает, что творит.
Наконец машина выдала вердикт.
Она перестала гудеть, а из специальной щели вылезла распечатка… Старец просмотрел её очень внимательно, нацепив на нос очки с мощнейшими диоптриями.
— Так-так-так… — дойдя до конца длинного свитка, он снял очки и возвестил: — Отпечатки принадлежат Владимиру Антоку.
Зал взорвался.
Больше всего в этой ситуации я опасался хатамото: не зная, насколько преданы гвардейцы лично Сётоку, я ожидал от них самого худшего.
А что если взбешенный принц прикажет им напасть на тех, кто находится в зале?.
.
— Это ещё ничего не доказывает, — перекрывая шум голосов, заявил Сётоку. — Всем известно, что сэнсэй, обладающий большой силой, может изменить внешность. А человек, который стоит перед нами — несомненно, сэнсэй, — он обвёл взглядом толпу и люди притихли. — Может, уважаемый Окигава скажет нам, какую именно таттву практикует этот адепт? И примерно, навскидку, оценит его потенциал?
— Нет ничего проще, — Окигава вновь нацепил очки и уставился на меня.
