Я представил себя героем игры — а за монитором, вырывая друг у друга джойстик — разумеется, Любава и Сётоку.
Встряхнувшись, я бросил взгляд в сторону принца. Несколько слуг помогали ему освободиться от доспехов. Это немного вдохновляло.
До тех пор, пока я не увидел его обнаженный торс…
— Да он же… — дыхание у меня перехватило.
— Ах да, — невинно улыбнулась Любава. — Сётоку — ёкодзуна синги-иинкай.
— То есть, великий чемпион Сумо? — перевёл я её слова на понятный язык.
— Бывший чемпион, — поправила Любава.
— В последний раз он выходил на дохё семь лет назад. Да ты посмотри, как он загружен!
Покатые плечи Сётоку плавно перетекали в громадные отвисшие груди, которые покоились на куполообразном, покрытом жестким чёрным волосом животе… Каждая его рука была шире моего бедра. Да и ростом принц Фудзивара был выше на целую голову.
Он был огромен. Но мышцы давно заплыли жиром, кожа местами обвисла, как у пожилого слона.
Я смерил принца оценивающим взглядом.
Может быть, Любава и права. Трудно ожидать прыти от такой туши.
Но тут же пришлось напомнить себе о лёгкости, с которой он носил тяжеленные, усиленные металлическими накладками и серебряной резьбой, деревянные доспехи…
И вот в центре зала освободили площадку, на которой быстро возвели круглый подиум. Не слишком высокий, чтобы всем желающим было хорошо видно.
Никаких канатов, или другого ограждения не было.
Над подиумом вспыхнула громадная, похожая на тележное колесо люстра, рядом поставили медный гонг.
Сётоку, голый по-пояс, в чёрных штанах-хакама, которые держались на его обширном брюхе благодаря широкому плотному поясу, уже вертел в руках нагинату.
А он хорошо подготовился, — решил я, изучая принца.
Достающий до подмышек пояс выглядел, как жесткий корсет. Он будет прекрасно защищать жизненно важные органы брюшной полости и сердце.
Нагината походила на кровосмесительный союз двуручного меча и тяжелого копья, которым в древние времена пользовались конные рыцари. И управлялся он с нею довольно ловко.
А вот у меня никакого оружия не было. Собранный заботливым Коляном рюкзак остался где-то в подземелье, да и нет в нём ничего, что могло бы мне пригодиться…"
"Ко мне направился один из чиновников с белым шариком на шапке. Сложил руки у груди, поклонился.
— Мастер хранитель спрашивает: каким оружием изволит биться уважаемый принц? — звучало это, как официальный запрос. И до боли точно отвечало моим собственным мыслям.
— У меня нет при себе никакого оружия.
