— Я тебе что сказал делать, если чужая тачка появится? — мы шли вслед за Коляном, и тот продолжал распекать моего друга. — Спуститься в подпол и сидеть, как мышь под метлой. А ты что?
Фудзи встал в позу. Картинно сложил руки на груди, задрал подбородок так, что стали видны одни ноздри, и отставил ногу. Пистолета он так и не выпустил.
— Не пристало потомственному даймё прятаться в подвале, как трусливой мыши!
— Ну вот, завёл шарманку, — буркнул Колян, снимая рюкзак и грохая его на табурет. Было в нём что-то тяжелое, металлическое.
— А если честно, я тут чуть от скуки не сдох, — совсем другим голосом, положив пистолет на стол, поведал Фудзи. — Интернета нет. Делать нечего. Эфиром пользоваться нельзя.
— Почему нельзя? — спросил я удивлённо.
Изнутри домик представлял собой одну-единственную комнату. Три небольших окошка, в углу — побеленная известкой печь. Вдоль стен — лавки, или нары, застеленные цветными лоскутными одеялами. На полу домотканный коврик.
Большой дубовый стол, несколько табуретов.
Всё.
— Потому что мы на осадном положении, сынок, — ответил Колян, выкладывая из рюкзака на стол, один за другим, магазины для винтовок, связки гранат и коробки с патронами. В конце он аккуратно, словно она сейчас взорвётся, достал связку бананов.
— Ой, ну зачем ты их вниз запихал, — к бананам, как коршун, бросился Фудзи. — Теперь все помятые…
Оторвав один, он принялся счищать желтую кожуру.
— Стойте. Объясните толком, что происходит, — я посмотрел на Коляна, который наконец-то успокоился, и теперь сидел на том самом табурете, где раньше лежал рюкзак.
Руки он свободно положил на колени. — Почему ты мне раньше не сказал, что мы едем к Фудзи?
— Потому что не знал, как ты отреагируешь, — пожал плечами телохранитель.
— Меня объявили врагом государства номер один, — заговорщицки подмигнул принц Фудзивара, доедая банан. — И досточтимый Николай-сан не знал, веришь ли ты в чушь, которую состряпала мадам Салтыкова.
— Конечно нет, — я был возмущен до глубины души. — Идиотизм какой.
И вообще… — я тоже взял банан. Фудзи так аппетитно чавкал, что было не утерпеть. — До сих пор удивляюсь, как такая умная дама могла поверить в твою причастность к похищению. Сегодня — лучший друг государя, а завтра — похититель его дочери? Не верю.
А потом заметил, что оба они смотрят на меня с интересом, и как-то уж слишком испытующе. Под их взглядами в мозгу у меня что-то щелкнуло.
— Она это сделала специально, — сказал я. — Пустила такую дезу.
