— Подводные лодки Его императорского флота давно ходят на магической тяге.
На подводной лодке нас с Фудзи определили в каюту помощника капитана — узкую, как гроб, с двумя подвесными койками. И всю дорогу я промаялся от морской болезни…
— Как тебя может тошнить? — удивлялся Фудзи в те редкие моменты, когда заходил проведать моё скорбное ложе. — Мы же под водой, здесь нет качки!
— Одно то, что на нас давит толща воды в несколько километров, заставляет мой желудок сжиматься, — я лежал закрыв глаза. Зрелище близких стен слишком ассоциировалось с капсулой техобслуживания синтоболочки.
Все посланники ненавидят Т-О. Напоминало лишний раз о том, что в сущности, мы — не люди. А всего лишь собственность Корпуса…
— Может, ты применишь целительские навыки, — неуверенно предлагал мой друг. — Если уж мне не доверяешь.
— Я тебе доверяю, — даже на такой простой разговор у меня едва хватало сил. И терпения. — Но я уже говорил: есть вещи, неподвластные никакому целительству. Их нужно просто пережить. Как похмелье.
— Ладно, оставляю тебя с твоим похмельем наедине, — сдавался Фудзи. — Я обещал показать коку, как готовят фугу в мундире.
— Поосторожнее там, — я всё же хотел оставить последнее слово за собой. — Не разрушь нашу легенду.
На лодку нас определили, как штабных офицеров. Которым поручили серию очерков из жизни армии…
— Чудовище моё, — Фудзи ласково похлопал меня по щеке. Шлепки больше напоминали пощечины. — Лодка будет находиться в плавании ещё шесть месяцев после того, как высадит нас в порту Владивостока.
Так что все новости, которые команда посчитает нужным разгласить, устареют минимум на полгода.
Порт встретил нас колючим ветром, гудками буксиров и таким устойчивым рыбным духом, словно здесь собрали коптильни со всего мира."
"Над бухтой Золотого рога кружили крупные, как армейские дроны, чайки-поморники. Они заходили на бреющем на груды свежей рыбы, которая, подобно влажному серебру, сыпалась из сетей, и выхватывали добычу прямо из-под носа желтых морских кранов.
На твёрдой земле мне сразу сделалось лучше. Забыв о морской болезни, я с удовольствием вдыхал солёные морские запахи и никак не мог насмотреться на синее, опрокинутое над бухтой, как громадная бирюзовая чаша, небо.
— Кобаяши Мару… — в некоторых вещах Фудзи был более прагматичным человеком, чем я. По сторонам он смотрел лишь в силу того, что требовалось отыскать судно, о котором говорил князь. — Кстати… А что такое кавасаки?
Мы стояли на самом берегу бухты.
