Теперь ясно, почему вся команда кавасаки ходит в непромокаемых плащах.
На палубе было страшно. До воды, которая уносилась назад с ужасающей скоростью, было не больше метра. Осадка у судёнышка была неглубокая, и с волны на волну оно перебиралось, неуклюже клюя носом воду. И это в гавани, в относительно ясную погоду.
Что будет в открытом море, да ещё когда задует пресловутый муссон — страшно подумать.
— Из-за твоих выкрутасов нам не перекроют выход из бухты? — озабоченно спросил Фудзи, вытирая с лицо очередную порцию брызг.
Как только мы отошли от берега, ветер стал гораздо прохладнее. Под рубашку он пробирался запросто, как к себе домой. Я почувствовал, что начинаю дрожать.
— Это частный пирс, — Белый Лотос кивнула на причал, который превратился в смутную полоску за кормой. — А в бухте всем командует комендант Владивостокского рыбного порта. Так что всё в порядке.
— Не предполагал, что вы знаете морское дело, — я бы с удовольствием сунул руки в карманы, но боялся в таком случае улететь за борт. А потому, как вцепился в какой-то торчащий из палубы крюк, так и не отпускал.
Хякурэн бросила на меня не слишком дружелюбный взгляд. Но всё же ответила.
— Мой отец — владелец флотилии рыболовецких судов. Так что я с детства хожу в море. Каждую навигацию, с одиннадцати лет.
— А как же ваша должность начальника имперской безопасности Ямато?
А вот теперь она отвернулась, и ответила очень тихо и в сторону:
— Нет больше имперской безопасности, — а потом крикнула: — Ватанабэ!.. — прибежал давешний мальчишка.
— Покажи новым матросам, где кубрик. И поручи какую-нибудь несложную работу, — а потом посмотрела на нас. — Кобаяши Мару — маленькое судно. Здесь нет места для пассажиров.
— Хорошо, сэнтё, я всё сделаю, — он не стал кланяться. Просто кивнул и махнул нам рукой: — Вы, двое, за мной.
Мы послушались.
— Вот здесь будете спать, — Ватанабэ показал на подвешенные к стене гамаки. В одном из них трубно храпел заросший по самые глаза жесткой, похожей на кабанью, щетиной мужик, два других провисли пустыми авоськами из-под картошки.
— Камбуз там, — он махнул в другую сторону. Оттуда отчаянно несло маринованной редькой и раздавались звонкие удары ножа. — Гальюн — у кормы.
На этом инструктаж был закончен. Судно и вправду было крошечным. Лестница, по которой мы спускались в кубрик, была почти вертикальной, и такой узкой, что ноги приходилось ставить только по-очереди. Помещение с гамаками напоминало консервную банку от шпрот, плоскую и узкую, поставленную на бок.
