— И что поэтому двухнедельный круиз из Питера во Владивосток для нас с тобой превратился в двухдневный?
У Фудзи загорелись глаза. К его чести, принц мгновенно оценил мою мысль.
— Объединив усилия, уже через два дня мы окажемся в заливе Тоса! — он посмотрел на Хякурэн. — Шкипер, твоя лоханка выдержит?
Белый Лотос поджала губы. Казалось, она честно задумалась над вопросом.
— Как вы считаете, почему мы, рыбаки, не ходим на магической тяге? — наконец спросила она.
— Не знаю, — пожал плечами Фудзи. — Наверное, дорого — держать на таком маленьком судне штатного сэнсэя… Ты сама говорила: каждая копейка на счету, и всё такое.
— Но ведь я сама — сэнсэй. И легко могу придать Кобаяши Мару нужную скорость. Так почему я этого не делаю?
— Кстати! — лицо Фудзи осветилось. — Почему бы тебе этого не сделать? Ты — сэнсэй таттвы воды, так что…
— Всего три слова, — саркастически произнесла Белый Лотос. — Вам, сухопутным крысам, может быть, они и неизвестны. Но мы, морские волки, не любим даже произносить их вслух.
— И какие же это слова? — не удержался я от вопроса.
При всем моём богатом воображении, сложно было придумать что-то, что испугает эту девушку.
— Пираты острова Окинава.
Она произнесла их торжественно. Так, словно читала заклинание или мантру.
— Пираты? — тут же повторил за ней Фудзи. — Ты испугалась каких-то пиратов?
Она не стала этого отрицать. Просто дёрнула плечом, и отвернулась. Но мне этот жест очень не понравился.
— Ребята… — позвал я. — Извините, что я беру решение на себя.
Но мы идём через Пусанский пролив, в обход Кюсю. С пиратами я как-нибудь справлюсь.
Хякурэн отвернулась к панели управления. Вся она была залеплена циферблатами: скорость, направление, давление топлива в котле… не буду обманывать, что знаю больше, чем уже перечислил.
В кабине самолёта — и то было понятнее."
"Забыл упомянуть: всё это время мы были не одни. Пока мы трое спорили, Ватанабэ стоял вахту. Он не держался за рулевое колесо, устремив взор в ночную даль, не глядел на приборы, то и дело корректируя курс — ничего такого.
Просто сидел во вращающемся кресле, и положив ноги на приборную доску, читал комикс.
Во время нашего спора он усиленно делал вид, что его здесь нет: мальчишка прекрасно понимал, что разговор не предназначен для посторонних ушей. И в то же время — покинуть пост не мог. Что ещё ему оставалось?
Так вот: когда я сказал, что сам как-нибудь разберусь с пиратами, он впервые дал понять, что прекрасно всё видит и слышит.
