— Ничего, — я обнял её за плечи, и повинуясь внезапному порыву, звонко поцеловал в щеку. — Мы — крепкие орешки. Сдюжим.
Это словечко я почерпнул из богатого лексикона Коляна. И оно мне страшно нравилось: чувствовалась в нём какая-то непреклонность.
Лодка совсем замедлилась и пираты заключили нас в зловещее кольцо. Пролетая мимо ""Кобаяши Мару"", как чёрные коршуны, они издавали наводящие ужас пронзительные крики.
Просторные плащи их развевались, подобно лохмотьям дервишей, а лица, которые я принял за злобные гримасы, были закрыты масками.
Белыми масками, с намалёванными на них зверскими рожами.
— Сомневаюсь, что у нас получится, — задумчиво сказал Фудзи, глядя на пиратов, которые, подобно стервятникам, пикировали на Кобаяши Мару.
— Мы приложим все свои силы, — сказал я. — А их, согласись, у нас не так уж и мало.
— Надо спуститься вниз, на палубу, — сказала Хякурэн. — Там будет удобней защищаться.
И мы стали спускаться. Я шел последним. И когда поставил ногу на ступеньку, почувствовал, как неведомая сила отрывает меня от лестницы.
В последний миг я успел вцепиться в поручень одной рукой, а ещё от неожиданности закричал.
Фудзи тут же обернулся.
— Ах ты, скотина беспородная! — выкрикнул он, одновременно направляя открытую ладонь куда-то поверх моих ног — в то время они уже болтались выше головы.
Меня отпустило, ноги больно стукнулись о ступеньку. А мимо кувырком пронесся комок грязных лохмотьев и рухнул в кильватерную струю.
Фудзи ещё раз махнул рукой, и облепленная мокрыми волосами голова, показавшаяся было на поверхности, вновь ушла под воду.
Теперь уже — навсегда.
Не помню, как спустился на палубу: я ослеп. И вовсе не от страха. Я был в ярости. Перед мысленным взором мелькали светящиеся в моём теле таттвы и паутина, опутавшая мою голову. Но всё заслоняла пустая космическая чернота.
Почему некоторые люди считают, что они имеют право распоряжаться другими? — билось в голове. — Почему так повелось, что одни считают себя В ПРАВЕ? Не задумываясь, отдать приказ на уничтожение.
Послать кого-то выполнять свою волю. Забрать то, что принадлежит другому…
Корпус ничем не лучше, — эта мысль разозлила больше, чем все пираты, вместе взятые. Но я чувствовал: она недалека от правды.
Я не хочу больше с этим мириться, — принятое решение заставило челюсти сжаться так, что хрустнули зубы.
Но ощутив под ногами твёрдую палубу, я внезапно успокоился. Это место я должен защитить. Эти люди доверились мне, моему чутью. Я не должен их подвести.
