Но когда я посмотрел на друзей, и с губ моих уже готовы были сорваться слова покаяния — ведь это я втянул их в эту смертельную игру, — на палубу, как ошпаренный, выпрыгнул старик Кагосима.
В руке у него зачем-то была бадейка для мытья палубы и швабра на длинной ручке. Ветошь, длинными лохмами намотанная на швабру, походила на волосы утопленника.
Размахнувшись, Кагосима запустил бадейкой в стену воды — к ручке была привязана крепкая верёвка, которую рыбак держал в покрытых шрамами руках.
Выдернув ведро, он водрузил его в центре палубы, макнул в него швабру, а потом… Принялся мыть потёртые облупившиеся доски.
Все мы — Белый Лотос, Фудзи и даже Ватанабэ вылупились на Старика так, словно он только что, совершенно внезапно, сошел с ума.
Один только Дед при виде действий Кагосимы победно вскрикнул, а затем с удовольствием хлопнул себя по ляжкам.
И сделал нам всем знак разойтись пошире — дать Кагосиме место.
И было уже видно, что он не просто решил помыть пол на пороге гибели… В действиях Старика угадывался особый ритм, движения выглядели красивыми и плавными, словно он танцует под слышную одному ему музыку.
В глазах светился священный огонь. И огонь этот был материальным — в нём плясали серебряные сверкающие пылинки. Они оседали на мокрые доски палубы, создавая очень сложный рисунок.
Его нельзя было охватить одним взглядом. Или понять, что это такое… Единственное, что я смог ухватить — это был иероглиф.
Дед, выразив свой восторг, бросился помогать: когда в ведёрке кончилась вода, он негромко засвистел, и прямо из стены воды вырос гибкий усик и ткнулся в ведро.
Оно сразу наполнилось.
Шли секунды. Кагосима усердно работал шваброй, как кисточкой, Дед продолжал негромко насвистывать. И по мере того, как палуба Кобаяши Мару покрывалась иероглифами, Мальстрем замедлял своё кружение.
Судно двигалось всё медленнее.
Но стена воды, ранее казавшаяся твёрдой, как стекло, теперь начала размягчаться. По ней побежали ручьи, а в одном месте даже выпрыгнула рыба… Бросив на нас ошалелый взгляд выпученных глаз, она ввинтилась обратно в стену и в панике заработала плавниками.
Мы утонем, — подумал я. — Мальстрем нам больше не угрожает, но нас потопят тонны обрушившейся воды…
— А ну!.. Навались! — вдруг заревел над самым ухом Дед.
Он выставил руки открытыми ладонями вверх — словно собирался удержать всю толщу воды. И вдруг я понял, что он создаёт элементарный щит.
