Мною овладело такое счастье, которое каждый человек испытывает, наверное, всего несколько раз в жизни: абсолютное чувство того, что ты находишься на СВОЁМ месте. И делаешь то, что действительно НУЖНО.
Но как и любое счастье, моё было скоротечно: оставшиеся в живых пираты, числом шесть, поднялись настолько высоко, что пули их уже не доставали.
Или я разучился целиться — как известно, чтобы быть отличным стрелком, нужна постоянная практика. Или пираты, на своих дисках, были слишком быстрыми мишенями.
Отлетев подальше, они собрались в кружок.
Казалось, пираты о чём-то совещаются. Но через секунду я понял, что это не так. От них, зависших высоко в небе, пошла такая мощная волна энергии, что её стало видно: словно прозрачный змей с острой головой и короткими крылышками, разбросанными по всему толстому и длинному телу.
Только вот голова змея была направлена не на нас.
Похожая на наконечник стрелы прозрачная голова воткнулась в воду, метрах в двадцати впереди кавасаки. Воткнулась, и как штопор, начала ввинчиваться, постепенно расширяя круги.
— Что они задумали? — спросил я тех, кто находился рядом. И судя по лицам, они прекрасно понимали, что происходит.
Вода, повинуясь движениям змея, принялась закручиваться воронкой. Взбиваемая крылышками, как небольшими шумовками, она клокотала и бурлила, создавая посреди моря гигантскую каверну, концентрические стены которой были сделаны из воды.
Кобаяси Мару начало неудержимо затягивать в эту воронку…
— Это и есть Мальстрем? — спросил я Хякурэн. Та просто кивнула — слова были не нужны.
Не успели мы моргнуть глазом, как уже находились в верхнем, самом широком круге.
И продолжали нестись дальше, опускаясь по стене воронке всё глубже.
Вода уже была выше бортов, вставая рядом с нами бирюзовой стеной жидкого стекла. В её глубинах мелькали тени рыб и каких-то многоногих гигантских тварей…
На короткий миг меня поглотило это удивительное зрелище. Но чувство неминуемой катастрофы заставило прийти в себя, очнуться, хотя и с большим усилием, и начать думать.
"
"В воронке действует центробежная сила. Она-то и заставляет воду быть твёрдой, как стекло, и она же прижимает нас к скользкой поверхности…
Я уже слышал, как под действием этой силы жалобно скрипят борта Кобаяши Мару. Хрупкий кубик рубки кренился на глазах, где-то на носу заскрежетал оторвавшийся лист обшивки.
Честно сказать, я не представлял, что делать. Не растерялся, нет — просто не мог понять, как противодействовать этой несокрушимой природной силе.
