А по лицу Фудзи было заметно: в чём-то он с этой идеей согласен…
— Ну, — принц заботливо подлил всем чаю, а потом спросил: — Теперь рассказывайте: откуда вы все знакомы?
Кагосима и Дед, к моему удивлению, смутились.
— Видите ли, уважаемый Константин… — начал гость.
— Просто Фудзи, — небрежно бросил мой друг.
— Эти достойные господа тоже родом с Окинавы, — и он окинул троицу магов — Ватанабэ, Кагосиму и Деда, одним лукавым взглядом. — И даже были когда-то пиратами.
— Это было давно, — поспешно сказал мальчишка.
— В такие незапамятные времена, что никто кроме тебя, Тоётоми, и не вспомнит.
— Смутные были времена, — Дед задумчиво почесал заросшую диким волосом щёку. — Все воевали против всех, и никого нельзя было назвать другом.
— Пока нас не объединил вот он, — Кагосима ткнул пальцем в гостя.
— Многие стали пиратами не из любви к искусству, а по необходимости, — кивнул Ватанабэ. — И с удовольствием забросили это ненадёжное ремесло. А вот другие…
— Других мы видели сегодня, — тихо сказала Хякурэн.
— И не о чём тут больше говорить, — она подняла взгляд на гостя и улыбнулась. — Спасибо, что спас нас от шторма. Бедный Кобаяши Мару чуть не пошел ко дну.
— Я закрывал глаза на мелкие нарушения, — кивнул Тоётоми. Глаза его стали серьёзными. Казалось, он испытывает вину за бесчинства соотечественников. — Но сегодня… — он передёрнул плечами. — Напасть на вас было большим безрассудством с их стороны, — продолжил он. — Это могло привлечь к нашему острову ненужное внимание.
— Только поэтому их поступок плох? — спросил я.
Тут же все взгляды обратились ко мне, и пришлось продолжить: — А как же люди?
— Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, Курои, — тихо, но с нажимом ответила мне Белый Лотос. Ну точно — старшая сестра, которая отчитывает нерадивого братца.
— Маги всегда крали друг у друга энергию, — пояснил Фудзи. — Это такое же обычное дело, как… воровство технологий или идей. Скажи, у вас такого не бывает?
Я почувствовал, как к щекам прилила кровь. Опять я веду себя, как мальчишка.
И вроде тело уже другое, а мысли — те же.
— Простите, если я сказал что-то неподобающее, — я слегка склонил голову. — Я ещё так мало знаю о вашем мире…
— Это легко исправить, — вдруг сказал Тоётоми. А потом быстрым змеиным движением сдёрнул с моей шеи шнурок с жемчужиной мастера Никто. Раскрутил её в воздухе, как пращу, и огрел меня между глаз.
Удар был таким сильным, словно мне по лбу заехали камнем. Из глаз посыпались искры, дыхание перехватило.
