— Ну, значит, привыкай, — он хотел похлопать меня по плечу, но тут чайник издал пронзительный свист, и Фудзи бросился спасать его с плитки.
— К чему привыкать?
— Знаешь, что я подумал, впервые увидев новую, так сказать, улучшенную версию тебя? — я молча ждал. — Что не я теперь — первый парень на деревне. В твоей крутости, как сэнсэя, я убедился ещё раньше, так что мне оставалась лишь внешность. И вот — какой удар по самолюбию…
— Фудзи, друг, да что ты такое несёшь? Какая крутость?.. Тому, что ты знаешь и умеешь, мне учиться и учиться! Так виртуозно обращаться с таттвой ветра…
— Ой, только не надо меня утешать, — правда, в голосе его никакой грусти и не слышалось.
— Кто, как не ты, совершил меньше часа назад материализацию объекта? Скажешь, нет? Да такого не было уже тыщу лет! Только маги, напрямую работавшие с Чёрным Обелиском, могли сделать такое — пока его остатки не растащили окончательно… Черпая мощь первородного Камня, они двигали материки. Изменяли русла рек. Поворачивали вспять течения в океанах и топили древний паковый лёд на полюсах…
Я молча хлопал глазами.
А Фудзи говорил и говорил, в то время как руки его делали что-то совсем особенное: насыпали, перемешивали, заливали кипятком, наполняли чем-то завлекательно пахнущим различные коробочки и водружали всё это на обширный поднос с очень высокими бортиками…
— Факт, широко известный в узких кругах: чтобы творить такое волшебство, нужен Источник помощнее, чем обычный Артефакт, — вещал он. — И никто даже не стал пытаться.
Ведь всем известно, что фрагменты распавшегося Обелиска отталкивают друг друга.
— Стой! — я прижал пальцы к вискам и попытался вспомнить, что он только что говорил. Обелиск. И маги древних времён, способные к материализации вещей из ничего…
Так вот к чему стремится Бестужев! Он хочет стать таким же могущественным, как древние. Хочет перекроить мир заново!
Но вслух я этого говорить не стал. Большей частью из-за того, что идея казалась слишком бредовой. Я ещё слишком мало знаю о Тикю, чтобы делать такие далеко идущие выводы.
И тут же дал себе слово: как только выдастся свободное время, досконально изучить историю мира, в котором живу.
И сразу же, по укоренившейся привычке посланника, принялся анализировать последнюю мысль. Значит ли она, что я считаю себя неотъемлемой частью этого, и никакого другого мира? Что я никогда не смогу, а более того, не захочу возвращаться на Ёшики, чтобы и дальше быть послушным орудием в руках Корпуса?..
