Почему Белый Лотос никогда не смотрела на меня так, как сейчас смотрит на этого незнакомца?
Может потому, что узнав меня в облике лопоухого и вечно краснеющего пацана, никогда теперь не избавится от комплекса старшей сестры?..
Отличное объяснение. Но утешение всё же не слишком хорошее.
И тут я подумал о Любаве. О том нашем с ней поцелуе. Сердце сжала сладкая рука, и… отпустила. Неужели она тогда была серьёзна? А вдруг… Вдруг я был просто последним человеком, которого она с уверенностью могла назвать другом? Ведь я всё-таки пришел её спасать, и девушка всего лишь хотела поблагодарить меня за попытку…
— Эй, чудовище, — меня чувствительно толкнули в спину.
— Если ты не начнёшь спускаться, я не смогу последовать за тобой. Не успею приготовить чай, и тогда мы потеряем лицо перед нашим гостем.
Дался им этот гость. И чего это все так запрыгали?..
Но я тут же укорил себя за эгоизм. С каких это пор я стал таким мелочным? Мы, посланники, привыкли находиться в тени. Слава наших деяний всегда достаётся другим — таков порядок.
И теперь, когда восхищенные взгляды моих друзей прикованы к незнакомцу, я не должен испытывать ревности.
— Как ты думаешь, кто это может быть? — спросил я как можно небрежнее, пока Фудзи возился с чайником. Ну как возился? К моему удивлению, он просто включил банальную газовую плитку, налил воды и поставил чайник на огонь. А потом уселся на какую-то бочку.
— У него окинавский выговор, — задумчиво, словно разгадывает величайшую загадку, принялся рассуждать принц Фудзивара.
— Да и внешность не совсем японская. Скорее, он похож на айна — когда-то племя этих свирепых людей проживало на северном краю Хоккайдо.
Я вспомнил карту, которую показывала нам Белый Лотос.
— Ты сам себе противоречишь, дорогой друг, — сказал я. — Хоккайдо — самый северный остров архипелага, так? А Окинава лежит на юге, совсем недалеко отсюда.
— И что с того? — Фудзи беспечно пожал плечами. — Разве не может айн приплыть на Окинаву, прожить там много лет и перенять выговор местного населения?
— Что-то он не похож на старца, прожившего много лет… А свирепые — это ты к чему сказал?
Фудзи прищурился.
Затем поцокал языком. В дополнение покачал головой.
— Что-то ты мне не нравишься, друг Курои. А тебе, похоже, не нравится наш гость.
Я вздохнул.
— У меня нет причин испытывать к нему неприязнь, — честно сказал я. — Просто он какой-то…
— Слишком красивый? — быстро спросил Фудзи. — Слишком крутой?
— Ты сам сказал: он одним присутствием усмирил шторм.
