Набунага отлично управляется со словами.
— Могу я узнать: что послужило столь радикальной перемене в ваших мировоззрениях? — спросила Хякурэн.
— Разум, — ответил Виктор. А потом тяжело вздохнул. — Как только я понял, что втянут в игру, недостойную порядочного человека…
— В самом деле? — не сдавалась Белый Лотос. — Насколько я помню… Вы всегда были не против небольшой, но прибыльной военной компании. На службе государю Ёмэй вы проявили себя как человек, который не боится запачкать руки.
— Я этого не отрицаю, — Набунага медленно перевёл взгляд на Хякурэн.
— Руки мои покрыты кровью по самые плечи. Их уже не отмыть. Но то, чего хочет Сётоку… — крупный и сильный человек перед нами заметно передёрнул плечами. — Он никого не слушает. Принц мечтает о возвращении старых времён, когда в Ямато правили Сёгуны. Он жаждет развязать войну с Россией, но одновременно планирует напасть на Чань и Пэкче… Он совершенно сумасшедший.
Ну, если Бестужев доставит ему пару десятков Артефактов, — подумал я. — В этом случае Сётоку может напасть на весь континент — и победить.
Набунага замолчал. Достав из внутреннего кармана пиджака портсигар, он извлёк сигарету, постучал пустой гильзой по сгибу большого пальца, крутанул колёсико зажигалки… А потом бросил взгляд на Хякурэн и потушил пламя.
— Курите, — разрешила та. — Только откройте окно.
Виктор так и сделал. Затянулся, выпустил облако сизого дыма — я не понял, что это за запах: не конопля, которую здесь смолят совершенно открыто, и не табак… Дым был сладким. И в то же время горьким.
Когда я невольно вдохнул, закружилась голова.
— Я знаю много жестоких людей, — продолжил Набунага. Голос его сделался низким и немного тягучим. Может, в сигарете наркотик? И мы, вместе с ним, надышимся в тесном пространстве салона?.. — Я сам — один и них. Я люблю власть. Люблю, чтобы мне подчинялись беспрекословно. Но также я знаю: для того, чтобы править, нужны люди. Нужны союзники. Единомышленники. Те, кто будет выполнять приказы не из страха, а из преданности, — он глубоко затянулся и выпустил большой клуб дыма.
Я невольно задержал дыхание. — Самый первый урок, который я усвоил ещё в детстве, от своего отца… Он тоже был жестоким человеком. Но так же он был настоящим самураем. Не буду отвлекать вас воспоминаниями, просто скажу, в чём заключался тот первый урок: отдавай приказ только тогда, когда уверен, что его выполнят, — щелчком от отбросил окурок в темноту за окном, и закрыл его. В салоне перестал свистеть ветер, стало тише.
