— Почему бы вам не подождать и не позволить будущему мужу самому выбрать оформление?
Диана решительно вздернула подбородок:
— Вы прекрасно знаете, у меня нет ни малейшего намерения выходить замуж.
— О да. — Он не сводил с нее глаз. — В таком случае вам самой следует поменять обстановку в этой комнате, как, впрочем, и в вашей.
— В моей? — Она оглянулась, как будто в ее комнате внезапно мог возникнуть беспорядок.
— У вас ведь не такой вкус, как у отца. Отделайте ее заново и тогда оставайтесь там.
Она снова повернулась к нему и обнаружила, что маркиз приказал своему слуге подвинуть большое зеркало так, что оно оказалось прямо перед ней.
Неожиданно Диана увидела свое отражение на фоне разукрашенной белой двери. В своем палевом платье с кремовыми кружевами, в жемчугах, она была под стать его комнате и резко контрастировала со своей комнатой позади нее.
— Я не хочу иметь спальню в бело-розовых тонах, — сказала Диана в большей степени самой себе.
— У вас и богатство, и власть, и никто не мешает вам сделать свой выбор.
Диана продолжала стоять, глядя на свое отражение в неподходящем интерьере — словно светлое пятно на темном фоне.
— Полагаю, вам, как хозяйке, больше не о чем беспокоиться, леди Аррадейл. Боюсь, завтра нам придется подняться рано утром: начнутся свадебные торжества, — заверил ее маркиз.
— Да, конечно, — отозвалась она. — Спокойной ночи, милорд.
Он поклонился. Это был обычный поклон, но ей показалось, что в него вложили особый смысл.
— Спокойной ночи, леди Аррадейл, Хотя обстановка в вашей комнате довольно мрачная, пусть ваши сны будут светлыми.
Он закрыл за ней дверь.
Она повернула ключ.
«А ваши — темными, черт вас возьми!» При этом она почему-то не испытывала злости, и глубоко в душе у нее вдруг шевельнулась мысль, не оставить ли дверь незапертой.
Безумство. Полное безумство! Разве она не решила держаться от него подальше?
Тем не менее, когда платье было снято, а затем и корсет, Диана не могла отделаться от безумных мыслей.
Дверь оставлена незапертой.
Ночью лорд Родгар входит в ее спальню.
Ложится в ее постель, прикасается к ней своими длинными умелыми пальцами.
Наверное, он будет, как всегда, холоден и невозмутим. Не проявит пыла или даже поддельной страсти. От этих мыслей по телу Дианы пробежала дрожь. Дрожь желания.
Вполне возможно, она могла бы уступить. Поддаться соблазну и в конце концов познать тайну физической близости мужчины и женщины, не теряя достоинства и выдержки.
