— У вас детские представления о правах и требованиях.
— Вы считаете меня ребенком, милорд?
— В этом вопросе да. Вероятно, сказываются пробелы в образовании.
В душе у Дианы медленно закипал гнев.
— У меня широкое и достаточно полное образование.
— Вы слишком долго жили на севере, вдали от столицы.
— Мне нравится север.
— Потому что здесь вы можете играть в свои детские игры, не заботясь о последствиях.
Она сердито смотрела на него, но под маской гнева затаился страх перед неподдельной серьезностью маркиза.
— Как намерен король поступить со мной? Заключить в Тауэр?
— Надеюсь, нет.
Тогда я на вашем месте обратился бы к закону о неприкосновенности личности.
— И король подчинился бы закону?
— Он вынужден был сделать это в случае с мистером Уилкисом. В нашей стране в отличие от Франции человека не могут заключить в тюрьму по воле короля, но могут отдать под суд. Однако неприятности, с тех пор преследующие мистера Уилкиса, служат напоминанием, что у короля острые зубы и он может кусаться.
Уилкис написал статью в газету «Северная Британия» с критикой короля, за что был посажен в Тауэр, но сумел отстоять свои права, являясь членом парламента.
Диана пыталась справиться с волнением. «Надо проявить железную волю», — мысленно повторяла она. Ее могущественный предок не испугался монарха, хотя был в те годы моложе ее.
— Здесь нет сходства, милорд. Я не писала статей с критикой короля. Я не сделала ничего противозаконного и ничем не оскорбила его величество.
— Я тоже так считаю, и тем не менее вам грозит опасность.
— Почему? Только из-за того, что я обратилась с просьбой разрешить мне представлять в парламенте мое графство? Разве у меня нет права?..
Граф жестом остановил ее.
— Не стоит сейчас говорить о правах. Ваше ходатайство возмутило короля, как возмутит и большинство мужчин, если они узнают о нем. Я уверен, король сделал на вашем прошении пометку: «противоестественное» или «бунтарское». Хуже того, оно привлекло внимание короля к вашей персоне — молодой незамужней женщине, имеющей власть в той части страны, которая склонна к смуте и расположена в непосредственной близости к Шотландии, все еще представляющей угрозу монаршей власти.
"
"— Я не заговорщица, — не сдавалась Диана, — а верноподданная его величества, и король не может просто так расправиться со мной. Пэры да и вся нация не станут мириться с таким произволом!
— Я тоже.
Диана удержалась от пренебрежительной усмешки: как бы там ни было, поддержка маркиза могла бы иметь значительный вес.
