Черный меч царя Кощея

 — Печка, вперёд! «Гремя огнём, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин…»!

— А энто кто?

— Митя, не мешай!

Емелина печь грозно пыхнула густым дымом из трубы и всей мощью пошла в бой. Первые ряды змеев просто смело, как вафельные стаканчики из-под мороженого. Так же легко и с таким же весёлым хрустом!

— Ура-а, — крича уже на два голоса, едва ли не в обнимку отплясывали мы, серый волк и добрый молодец милиционер.

А русская печь, будто застоявшийся богатырский конь, утюжила змеиное войско.

Она шла напролом, крутилась на месте, сдавала задом, и злобные пресмыкающиеся ничего не могли с ней поделать. Дети, братья, племянники, внуки и кем бы ещё они там ни приходились фон Дракхену гибли десятками, но змеи любят тепло, и горячая печь опасно манила их.

Через несколько минут всё было закончено. Нескольких особо шустрых тварей, запрыгивавших к нам, Митяй просто сбивал вниз тяжёлыми оплеухами. Лапы у него о-го-го какие, а звериная ловкость добавляла ему дополнительных бонусов в ближнем бою.

Один раз он даже перехватил двухметрового гада буквально в считаных сантиметрах от моего горла. Раскрутил за хвост и отправил в полёт аж до Стеклянной горы! Недокинул, конечно, зато старался.

Я тоже не оставался в долгу, орудуя посохом Деда Мороза, как простой дубиной. Его ледяную мощь следовало приберечь на потом. Но физическая разрядка привела нервы в порядок…

— Всем отбой! Мы справились, старушка. — Я похлопал печь по трубе, словно по броне проверенного бэтээра.

— Что теперь? Кого ещё бить будем? — радостно вертелся вокруг меня мой напарник, подпрыгивая козлом на всех четырёх лапах. — Можно Горыныча? Ну пожалуйста, пожалуйста-а!

— Да легко, сам только об этом и мечтаю. — Я заломил фуражку на затылок, как пьяный курсант мореходного училища. Победа же!

Грудь дышала каким-то пьяным азартом, а голова была свободна от всех мыслей.

Инстинкт самосохранения отключился в первую очередь.

Я почувствовал себя легендарным Добрыней Никитичем, который на Пучай-реке практически безоружным набил морду тогдашнему Змею Горынычу, насыпав «земли греческой» то ли в колпак, то ли в носок.

Правда, вроде бы у того Змея было несколько голов, а у фон Дракхена… Хм, ну если судить по человеческому облику, то, естественно, одна. А так кто его знает, какой он на самом деле, когда принимает в родное змеиное обличье? Свидетели утверждали, что трёхголовый.