Черный меч царя Кощея

 — Пришла твоя смерть страшная, лютая, безвременная! Вот ужо и отольются тебе все мои слёзы, все обиды горькие, побои нещадные, аресты неправедные, поклёпы бесстыдные, враньё бессовестное, наезды беспонтовые, допросы бесстыжие…

Я подождал, пока он окончательно не выдохнется, и только тогда позволил себе спросить:

— Вам хоть платят за это?

— Чё? А-а, не… Энто я так, для души, — честно признался гражданин Груздев. — Тут за ругань не прибавляют ни копеечки, а вот за службу платят. Отчего ж не заплатить слуге верному за старание…

— И сколько получаете?

— Да уж поболее твоего!

— А точнее нельзя?

— Жизнь, — одними губами прошептал дьяк, но тут же опомнился и вновь повысил тон: — Хозяин мой и господин, великий царь и Змей фон Дракхен, через меня тебе, ничтожному, новый приказ передаёт.

— Бизнес-ланч?

— Не понял?"

"— Не важно, — прокашлялся я, переглянулся с Митей и, чётко разделяя слова, потребовал: — Передайте Змею, что у него десять минут на капитуляцию.

— Чегось?!

— Белый флаг, возвращение пленников, явка с повинной, и тогда я гарантирую ему смягчение приговора.

Груздев поправил сползающий на нос кастрюлеобразный шлем, мазнул кружевным рукавом под носом и неуверенно сощурился, вздёргивая редкую бородёнку:

— Так и передать, чё ли?

— Так и передайте.

— Хорошо. А мне-то чё ж, жалко, что ли? — Он суетливо покивал и куда-то заторопился. — Ты уж тут не скучай, сыскной воевода, змеёныши больно голодные…

После чего нырнул в дверь, и это послужило сигналом к массированной атаке.

— Никита Иванович, пустите, Христа ради! Дайте же душу отвести, так подраться охота, аж хвост судорогою винтом сводит!

— Пять минут, и назад, — строго предупредил я.

Серый волк счастливо завертелся на месте, а потом, распластавшись в длинном прыжке, обрушился на первые ряды противника.

— Мать их, поганицу, за ногу да на каторгу! Кусаются же… больно-то как, а?!

Я усмехнулся. Если Змей Горыныч надеялся на лёгкую победу, то он круто ошибся в выборе армии. Да и нас не стоило так уж явно недооценивать…

— Думаете, раз вы самый сильный, то, значит, и самый умный? — адресуясь куда-то к самым высоким башням чёрного замка, тихо спросил я.